Секрет актёрского мастерства - Инна Ласточка (Ness Quik)

уже сказано, — Адриан спрятал нос в высоком вороте пальто, его маска при этом покрылась морозными узорами и стала напоминать волшебный серебристый кристалл. — Маги эмоций сильнейшие из всех, обитающих на обратной стороне. Раньше они занимали руководящие должности, все системы государственного уровня были под их контролем, потому что помимо силы, они ещё и максимально универсальны. Грей был главой НИИ…

— Правда? Я только знаю, что он был учёным, — задумчиво произнесла Муза, на этот раз намеренно не вспомнив имени того, кто ей это сказал. Прошлого раза хватило с лихвой.

— Не просто учёным, лучшим. Он изучал природу магии меняющих, пытался создать совершенную систему и руководство к управлению магией, а на самом деле хотел вывести магов с обратной стороны, сделать так, чтобы не маги были для людей, а люди для магов, чтобы обратная сторона перестала быть поддержкой, а стала ведущей, главной… Всё пошло не по плану. Один из его опытов сорвался. Мир начал рушится. Меняющие реальность поддержали Грея, хотели урегулировать вопрос, но сделали только хуже. Вторыми по силе после меняющих были огненные маги, именно они и встали на защиту мира. Как видишь, итог таков, что меняющих осталось единицы, и те занимаются творчеством и их больше не подпускают даже подержать ключи от важных кабинетов.

Муза внимательно слушала всё, что он говорил, и сразу задала новый вопрос.

— Если многих меняющих убили, то почему Грея нет? Ведь он был тем, кто всё это натворил.

— Да, был, — Адриан выдохнул облачко белого пара и запрокинул голову. Свет фонарей отразился в его маске призрачным бликом. — Я, если честно, не знаю, почему его заточили в зеркало и как это произошло, но хорошо, что это зеркало неизвестно где и никто о нём не знает.

— Оно пропало?

Адриан посмотрел на Музу и качнул головой.

— Нет. Не знаю. О том, что Грей заточён в зеркало свидетельствовали правительственные служащие, в этом нет сомнений. А где зеркало, как выглядит и что из себя представляет — не важно, а будь оно здесь, его следовало бы разбить.

Муза отвела взгляд и посмотрела на парадный вход Театра Эмоций.

— Ладно, пойдём обратно, а то холодно очень.

— Подожди! — он поймал Музу под руку. — Эль к тебе не подходила?

— Эль? — Муза не отняла руку, просто позволила себя вести, подстроилась под шаг Адриана, и вскоре они уже заходили в двери театра. — Нет, ты же знаешь, она меня недолюбливает… — Муза ожидала какого-то подвоха, может быть, что он раскроет её, станет проверять или сделает предложение сыграть в их спектакле. Это бы подтвердило её подозрения. Но он заговорил об Эль, и это смешало все карты.

— Она просто… — Адриан задумался, пропуская Музу в фойе, — хотела извиниться, но не знает как подойти. Она же гордая. Если завтра подойдёт, ты с ней поговоришь? У неё есть предложение в знак вашего примирения… было бы хорошо, если б ты согласилась.

Муза улыбнулась уголком губ. Она ошиблась. Карты не смешались, они легли в правильную позицию — теперь у неё был шанс проверить, не связаны ли с трагедиями в театре они оба. Адриан и Эль. Про возникшую осенью влюблённость она больше не вспоминала.

— Ну хорошо. Пусть… смотря что и как она скажет, я не обижаюсь, — ответила Муза. — Пока не обижаюсь. Но, конечно, я выслушаю, и, если мне понравится предложение, обязательно его приму.

Муза так и не поняла, в каком настроении они расстались. Было ли между ними что-то осенью или это лишь иллюзия, которую она себе выдумала и теперь притягивала за уши ко всем своим эмоциям. Понял ли он, что она использовала магию, чтобы скрыть истинные чувства, или был сосредоточен на чём-то другом и не обратил внимания? Подробно подумать об этом она не успела — Эль, которая ещё мгновение назад была на сцене, спустилась в зал, едва закончив диалог. Ощущения от её магии ещё висели в зале, когда она подсела к Музе.

— Привет, — произнесла она, не отводя взгляда от сцены.

Муза посмотрела на её элегантный профиль, прямую спину и кудри белых волос, рассыпавшиеся по плечам.

— Привет, — она затаила дыхание.

— Лео, давай монолог про… я так много говорил, вот это вот… отсюда… — прозвучал голос Огюстуса откуда-то слева.

— Я хотела извиниться, — без всяких предисловий начала Эль шёпотом, — я позавидовала тебе, Муза. Это глупо, да? — она, наконец, обернулась и взяла руки Музы в свои.

Музе было неловко и одновременно волнительно. Эль извинилась перед ней. Эль, которая из-за Огостуса разносила про неё гадости в труппе, Эль, которая…

— У меня ничего не было с Огюстусом, — вырвалось у Музы. — Мне жаль, что вы поругались.

— А, — Эль отпустила её и махнула рукой. — Дело не в тебе, у нас так бывает. Ерунда.

Муза мысленно выдохнула.

— Ты, правда, больше не злишься на меня?

— Нет, — Эль улыбнулась, и Муза почувствовала, как магия её радости обволакивает и почти окрыляет, мешая сосредоточиться на собственных ощущениях. — И в знак своей искренности хочу предложить тебе сыграть в другом нашем спектакле. Огюстус, кстати, знает, это его идея. Чтобы мы помирились… нашли общий язык…

Муза ахнула и прикрыла рот рукой, когда Огюстус недовольно оглянулся на них. Неужели! Камерная сцена⁈

— Я так много говорил о новых формах, — со сцены начал Лео. Он сидел за столом, в окружении разбросанных черновиков, склонившийся над текстом, держал перо, с которого капали густые чернила, — а теперь чувствую, что и сам мало-помалу сползаю к рутине. — Он отложил один лист и прочитал: — Афиша на заборе гласила… Бледное лицо, обрамлённое тёмными волосами… Гласила… обрамлённое… — он вдруг в сердцах смял лист и забросил его в дальний угол сцены. — Бездарно! Это бездарно! — он кинул перо и провёл ладонями по лицу, оставляя на щеке яркий чернильный след.

Эль проследила за ним до этого момента и снова обратилась к Музе.

— Так что?

— Извини за такую реакцию, — смутилась Муза, — просто неожиданно и… да, если это не сильно помешает «Чайке».

— Не помешает, — заверила Эль, — завтра вечером, как раз после показа «Чайки» у нас спектакль. Он сразу для публики, там ничего особенного не надо делать, просто выйти