Секрет актёрского мастерства - Инна Ласточка (Ness Quik)

не предложил Музе сесть и вообще вёл себя так, будто их разговор на пару минут. Впрочем, так и оказалось. — Будет только одна сцена с Малефисентой, королевской четой и ребёнком. Текст дам перед выходом. Тебе нужно будет только выйти внезапно на сцену, притвориться, что произносишь заклятье над колыбелью, и всё. Одно слово в тексте, мудрить не нужно.

— Эль сказала, что нужно полностью контролировать магию эмоций, — сказала Муза, вспоминая вчерашний разговор, — это правда?

— Правда. В этом есть необходимость, я объясню, — Адриан скрестил руки на груди. — Помнишь, того музыканта в баре? — он дождался, когда Муза кивнёт, и продолжил. — Вот. Если поняла, как он работает, сделай то же самое.

— Но это вызовет отвратительные эмоции в зале!

— Нет, — Адриан вздохнул и, оттолкнувшись от стены, прошёл в спальню, продолжая говорить, — странно, что ты почувствовала тревогу и что-то ещё неприятное, обычно это не так, и я уверен, что у твоих зрителей так не будет, особенно, если ты будешь держать эмоции под полным контролем. Наигрывай, притворяйся… это всё, что требует наш спектакль, — он вернулся и протянул Музе маленький металлический ключ. — Вот, возьми. Через час спустишься в столовую и отопрёшь кухню. Я туда подойду.

— Мы пойдём не сейчас? — Муза внезапно почувствовала себя очень усталой, будто бы прошедший день вымотал её, и она с трудом справлялась с эмоциями, а может, после показа комиссии так и было.

— Ещё рано, нечего там пока делать.

Муза посмотрела ему в глаза, когда их руки соприкоснулись, а ключ прохладной тяжестью лёг в её ладонь. В сердце закралась последняя надежда — а вдруг его используют? Вдруг у него нет выбора?

— Ответишь мне честно, если я спрошу? — вырвалось у неё.

Адриан не отвёл взгляда, не вздрогнул и вообще никак не показал своих чувств, если они вообще у него были.

— Спрашивай, — серьёзно сказал он.

— Если бы ты был причастен к этим трагедиям в театре, ты бы мне сказал?

Адриан побледнел, отдёрнул руку и отошёл.

— Ты с ума сошла! — возмутился он. — Я же сам пострадал, посмотри! — Адриан в сердцах схватился за маску, собираясь её снять, но в последний момент передумал и покачал головой. — Прости, — выдохнул он. — Конечно, я бы сказал тебе, Иди к себе.

Муза ничего не ответила, лишь осознала, что хоть Адриан и отреагировал так эмоционально, она не почувствовала ни его гнева, ни его обиды, ни даже намёков на печаль. Ничего. А за дверью его гримёрки её настигло ещё одно озарение: усталость будто рукой сняло.

* * *

В задумчивости Муза вошла к себе, бросила сумку, скинула обувь и направилась в спальню. Спать она, конечно, не планировала, просто посидеть, что-нибудь почитать, последний раз перед завтрашней премьерой пробежаться по «Чайке», отвлечься от загадок, в конце концов, но на пути к тексту пьесы встала розовая тетрадь. Муза еле смогла вспомнить, когда именно видела её, и откуда она взялась. В первые свои дни в Театре Эмоций Муза разбирала тумбочку и нашла тетради старой владелицы, которые и оставила тут лежать. Сейчас розовый уголок одной из них, выглядывающий из-под листов пьесы, привлёк её внимание: это не было похоже на классическую тетрадь, скорее на дневник или блокнот в твёрдом переплёте, — и Муза взяла его, села на кровать и открыла случайную страницу. Что ей хотелось в нём найти, она не знала, но что-то внутри будто звало её открыть и прочитать написанные строки.

Чёрные чернила, каллиграфический шрифт, твёрдые знаки в окончаниях слов… Старый вариант русского языка не сложно было прочитать, слова сами хотели быть прочитанными, они тянулись к Музе и раскрывали самую свою суть и истину.

«Я создала Зеркало…» — писала хозяйка тетради, — «для него…»

Сердце Музы дрогнуло, и она впервые за несколько недель вспомнила о своём соседе, который давно оставил попытки до неё докричаться. Она перевернула пару страниц обратно и нашла начало длинного абзаца.

«Мне кажется, его предали, он не мог. Брат тоже не верит, что Грей это специально. Говорят, таких как мы начали убивать, магправительство не справляется с волнениями, а Бувари не в состоянии защитить нас всех», — у Музы по спине пробежал холодок. — «Ошибка в опытах, ошибка в опытах! Всё это полная чушь! Я должна защитить его, он ещё не погиб, не погиб, я знаю».

Дальше шли рассуждения о неправильной политике магправительства, о завышенных ожиданиях от учёных и магов эмоций, обвинения в адрес конкретных лиц, о которых Муза не знала. Только после этих рассуждений на полстраницы, хозяйка тетради вернулась к главному.

«Процент тех, кто лишился магии, слишком мал, чтобы говорить о каких-то потерях. Процент же тех, кто погиб из-за полного отсутствия контроля, ещё меньше. Мы не знаем как это работает и никогда не узнаем без него. Бувари хочет сделать нас актёрами, создать театр, который якобы сможет держать нас под контролем для прикрытия от правительства и толпы. Это ужасно, ужасно, я ни за что на такое не пойду. Я должна его вернуть».

Муза перевернула страницу, бросив взгляд на смартфон, и с удивлением обнаружила, что половину отведённого ей часа уже прошло. Она стала читать быстрее, хотя уже прекрасно понимала, что не успеет прочитать всё.

«Возвращать не пришлось, он сбежал и явился ко мне. И я… я создала Зеркало. Теперь я знаю, они этого хотят. Магправительство всегда ненавидело нашу семью. Они этого ждут, и я дам им это, но спасу его. Ему нельзя без магии… если он утратит её случайно, то сможет вернуть, если её вытянут эти ужасные тюремные штуки, он станет обычным человеком. Ему нельзя. Только не ему. Только не он».

Муза перечитала фрагмент, с трудом понимая, о чём конкретно идёт речь, но основное ей стало предельно ясно. Эта девушка жила здесь и, вероятно, пожертвовала собой, чтобы заключить Грея в зеркало, вместо того, чтобы позволить магправительству казнить его, как и остальных…

Телефон звякнул уведомлением, и Музе пришлось отвлечься.

«Выходи. Я скоро буду. Нас ждут. Адриан», — прочитала она в смс и с грустью посмотрела на дневник.

— Возьму с собой, — сказала она вслух, потом встала, убрала дневник в сумку, схватила телефон и вышла, чтобы отправиться туда, где она, наконец, узнает правду.

Глава 17

Бесконечность пустоты