Секрет актёрского мастерства - Инна Ласточка (Ness Quik)

кожа не была чёрной как у других, она потрескалась и горела изнутри, будто Адриан наполовину был каменной статуей, заполненной раскалённой лавой. Муза отшатнулась, хватая ртом воздух, неспособная по-настоящему закричать от ужаса…

Муза вздрогнула. Белый дневной свет проникал сквозь веки серебристым туманом, по плечам и рукам бегали мурашки от касаний ледяного воздуха, но это не приносило ничего. Никаких эмоций, никаких чувств. Муза словно находилась в вакууме, а всё, что происходило вокруг, было не с ней, не сейчас.

— Закрой окно, — услышала она голос Огюстуса. Его тень легла на её лицо, после характерных звуков закрытия створки окна стало теплее.

— Она точно как Грей, — ответил ему Ксандр, — он тоже после такого остался в нормальном виде.

— Нет, — вмешалась Мира, которая, оказывается, тоже стояла где-то рядом. — У него иначе. Я не смогу объяснить, но если бы здесь был он… — она тяжело вздохнула. — Ты же видишь, Алекс, она потеряла магию эмоций и эмоции вообще. Это не так как у всех, и у Грея тоже было иначе. Совсем иначе.

— Да, но она лечила всех, как он, — возразил Ксандр.

— Мы ничего об этом не знаем, — прервал Огюстус и положил руку Музе на плечо, чтобы в следующий момент приподнять её и укрыть чем-то мягким и тёплым. — Адриан потерял все эмоции, — неожиданно признался он, — но внешне пострадал как и все. Нам очень мало известно, нельзя принимать решение, не разобравшись. Больше нельзя. Да, Мира, если б мы могли у него спросить, но мы не можем, потому что никто не знает, где он… — Огюстус шумно втянул носом воздух. — Чёрт побери! Я бы отдал, что угодно, чтобы найти это чёртово зеркало.

— И я… — неуверенно произнесла Мира. — И я.

Муза глубоко вздохнула и осторожно открыла глаза. Свет раздражал, но на деле оказался не таким уж и ярким, а стоило отвернуться от окна, и вовсе можно было нормально увидеть окружение. Она сидела в кресле, укутанная в ворсистый коричневый плед, в кабинете Огюстуса, сам Огюстус стоял рядом, Ксандр сидел у стола, а Мира мялась у книжного шкафа.

— Ксандр… — голос подвёл Музу, и оставшаяся часть фразы прозвучала еле слышным шёпотом. Повторять она не стала и не испытала по этому поводу ни неловкости, ни вины, ни каких-либо других чувств, да и в целом не могла больше ни чувствовать, ни выражать эмоций. И ей было совершенно всё равно.

— Муза, как ты себя чувствуешь? — обеспокоенно спросил Огюстус.

— Ксандр и Мира вам только что всё объяснили, — равнодушно ответила она, справившись с хрипотом, и с трудом выпрямилась, села ровнее. Мир перед глазами стал чётче.

Огюстус сглотнул и пошёл в сторону окна, но у стола передумал, и сел на своё обычное место, сложил руки домиком, взял ручку, а потом, в сердцах отбросив её, высказался.

— Как ты могла не сказать мне? Зачем пошла туда одна? Я же предупреждал!

Муза пожала плечами.

— Вы бы их спугнули, — спокойно ответила она.

— Лучше было спугнуть их, чем опоздать, но я опоздал, Муза! Я опоздал!

— Мы… — поправил его Ксандр, — мы опоздали.

— Печать, связывающая тебя с театром, разорвана, — продолжил Огюстус, не слушая его, — тебе придётся уйти, но я не хочу, не собираюсь тебя отпускать. Чем ты думала? Других вылечить могла ты, но кто, кто теперь вылечит тебя? Кто?

— Бувари, слушай… — начала было Мира.

— Помолчите! — оборвал её Огюстус. — Оба!

— Никто. Я готова была взять на себя ответственность, и я её возьму, — Муза говорила, не испытывая ничего по поводу своих слов, она не могла ни ужаснуться, ни даже испугаться своего равнодушия. Ей просто хотелось вернуться к себе, выспаться, а потом уйти, куда глаза глядят. — Я ошиблась, но цена моей ошибки спасение других в будущем. Вы же поймали их… Адриана, Эль. — Муза понимала, что должна ненавидеть этих двоих, умирать от боли предательства, но она забыла, что такое ненависть, что такое душевная боль и что такое быть преданной кем-то.

— Эль и Адриан исчезли, — с горечью сказал Огюстус, — остальных мы допросили. Мы и правда отделались малыми жертвами, теперь не придётся привлекать огненных магов, только даже эта малая жертва слишком велика. Слишком.

— Расскажете мне? — попросила Муза. — Что они сделали?

— Да какая разница, — отмахнулся Огюстус.

— Нет, я тоже хочу послушать, — отозвалась Мира.

— Ну, хорошо, — Огюстус откинулся на спинку своего офисного кресла и сцепил руки на коленях. — Эль… я… — ему тяжело было говорить, и он поморщился, чтобы справиться с эмоциями. — Эль организовала это. Она начала с Адриана и Мари, потом привлекла остальных, намеренно спровоцировала выброс их магии, но вывернула всё так, будто спасает их. Она давала им свою магию на один лунный цикл в обмен на то, чтобы они приводили ей новых магов эмоций, сильных меняющих реальность, из которых можно было вытянуть всё без остатка. Так она удерживала свой собственный баланс и могла делиться избытком с остальными.

— Когда я приходил к тебе, Муза, в те два раза, — продолжил за Огюстуса Ксандр, — я уже что-то почувствовал, но не мог понять, что именно. А было вот что. Эль могла давать им лишь одну какую-то способность, направлять свои силы концентрировано в одну точку. У Адриана была способность убеждать, влюблять в себя… способность бесконечного очарования. Так он уговаривал жертв приходить на спектакли, так он уговорил и тебя.

Муза перевела взгляд на окно, за которым падал белый снег в тусклых тонких лучах, проникающих сквозь перину облаков.

— То есть она привязывала их к себе тем, что давала надежду, а при упоминании таких как Муза, способных их вылечить насовсем, ссылалась на ошибку Грея?

— Да, — сказал Ксандр, — всё так. Страх перед Музой и ежемесячная возможность жить хоть сколько-нибудь как раньше, не давала им выйти из замкнутого круга и даже осознать, что они находятся в нём.

Муза снова посмотрела на Огюстуса.

— А вы, — сказала она, — почему вы об этом не знали? У вас же печать… почему, когда Клара сказала о печатях от Эль, вы не отнеслись к этому серьёзно?

Огюстус встретил её взгляд и склонил голову.