Секрет актёрского мастерства - Инна Ласточка (Ness Quik)

— А можно как-то подробнее?

Эль тряхнула светлыми кудряшками.

— Адриан завтра тебя встретит и проводит. Ты «Спящую красавицу» помнишь?

— Да.

— Так вот, — Эль глубоко вздохнула, будто собиралась сказать нечто важное, — нужно сыграть роль Малефисенты. Только ты не переживай сразу, — предупредила она, — роль, правда, не сложная. Это не вся сказка, лишь её часть, текста почти нет, на первом плане Аврора и феи. Только фрагмент.

— Ну, это не сложно, — кивнула Муза. Роль Малефисенты была серьёзной и большой, но если нужно было играть не весь спектакль, а часть, то стоило попробовать.

— Да, но это спектакль-перевёртыш, нужно убрать баланс в минус.

— В каком смысле? — Муза краем глаза заметила, как Лео на сцене снова сминает и бросает исписанные чернилами листы. — Хочешь сказать, нужно полностью контролировать магию? Но как тогда…

— Очень просто. Я объясню. Ты же умеешь притворяться, наигрывать… это важно. Для таких спектаклей мы делаем исключения, потому что тут людям, которые приходят, нужно не очищение, а наполненность, они должны сами разобраться во всём… не прожить за счёт нас, а сделать это самостоятельно.

Сердце Музы ухнуло вниз. Она вспомнила того пианиста, вспомнила всех, кого ей удалось вылечить — теперь она примерно представляла, как именно это происходит. Оставался только один вопрос. Откуда Адриан и тот музыкант брали магию, если они были ранены, если их травмы определённо давали понять, что магии они лишились? Она прислушивалась к магии Эль, но не почувствовала ни лжи, ни тревоги, ничего, что могло бы подсказать ей ответ. Значит, единственным вариантом было согласиться, пройти этот путь самостоятельно и постараться запомнить каждую секунду.

— Хорошо, — едва только это слово сорвалось с губ Музы, она поняла, что поступает правильно. Даже если это ловушка, она может стать той, кто во всём разберётся. Если Эль действительно в этом замешана, Муза выведет её на чистую воду. И остальных. — Я согласна.

— Начну с того, как героя разбудил шум дождя, — продолжил Лео на сцене, снова садясь за стол, — а остальное всё вон. Описание лунного вечера длинно и изысканно. Тригорин выработал себе приёмы, ему легко… У него на плотине блестит горлышко разбитой бутылки и чернеет тень от мельничного колеса, вот и лунная ночь готова, а у меня и трепещущий свет, и тихое мерцание звёзд, и далёкие звуки рояля, замирающие в тихом ароматном воздухе… Это мучительно.

— Муза, — позвал Огюстус.

— Да, я всё больше и больше прихожу к убеждению, — не отвлекался Лео, — что дело не в старых и не в новых формах, а в том, что человек пишет, не думая ни о каких формах, пишет, потому что это свободно льётся из его души.

— Муза! — уже громче позвал Огюстус, и она, наскоро попрощавшись с Эль вышла на сцену, чтобы прочитать монолог, который исполнила на прослушивании в этом самом театре.

— Я чайка… Чайка! Нет… не то, я актриса. Ну да! Ну да…

Глава 16

Старый дневник

— Дело в том, что Константин Гаврилович… — фраза упала в зал тяжёлым ударом гонга, кулиса закрылась и наступила тишина.

Огюстус поднялся на сцену, взмахом руки со знакомым уже звуком перемотки пластинки снял все эффекты магии актёров и поспешно вернулся в зал. Муза смотрела на закрывшуюся кулису, за которой теперь сидела комиссия, и боялась дышать. Что они скажут? Получилось ли? В воздухе остался витать запах пороха, полевых трав и земляничного чая. Нельзя было точно сказать, сколько прошло времени, прежде чем Огюстус, снова проскользнув сквозь кулису, молча кивнул. Муза выдохнула, но не расслабилась, напротив, напряжение её даже усилилось, потому что главное испытание ждало её впереди.

Боялась ли она? Нет. Муза не чувствовала страха, только уверенность, что поступает правильно, но в то же время она ощущала и готовность принять любой исход задуманного шага. Что бы ни случилось, она пойдёт на это. Муза собрала вещи и сделала вид, что идёт в столовую, но на пол пути свернула, прошла по нескольким тёмным коридорам и заглянула к Мире.

— Привет.

Мира снова ваяла что-то из гипса — волосы завязаны в платок, руки в краске, на губах играет мечтательная улыбка.

— Как прошло? Привет, — не отвлекаясь, спросила она.

— Пока не знаю, но Огюстус кивнул. Завтра скажет подробнее, а пока вроде бы… — Муза развела руками и прошла к стулу, села. — Слушай, мне нужна помощь…

Мира не отреагировала. Она с усердием вырисовывала на гипсовой фигурке маленькие глаза, прикусив язык, и, только закончив с этим, обернулась, чтобы с тревогой взглянуть на Музу.

— Ты их нашла, да?

Муза неопределённо мотнула головой.

— Не стану утверждать… я сегодня хочу пойти на спектакль, на камерную. Выступить там.

— Выступить? Сама?

Муза кивнула и сцепила руки на коленях.

— Я чувствую, что это должна быть я.

Мира вздохнула, посмотрела на собственные руки и пошла их мыть.

— А ты не думаешь, — сказала она, вернувшись с полотенцем, — что надо бы сказать Бувари?

Муза бросила на неё беглый взгляд и встала.

— Думала, но, я уверена, он не даст мне туда пойти, а я хочу. Мне надо. Боюсь, если в это ввяжется Огюстус, то спугнёт их. И… — она поудобнее перехватила свою сумку, — я ни в чём не уверена, не хочу, чтобы обвинили кого-то невиновного, а настоящий организатор этого всего остался на свободе. У меня получится.

Мира нахмурилась.

— Ладно, но если ты не дашь о себе знать завтра утром, я скажу Бувари.

— Договорились, — Муза согласилась, надеясь, что этого не понадобиться. Она решила вернуться и обо всём рассказать Мире сразу, как только спектакль закончится. Что бы там ни было. — Ну, я пошла… — она неловко обняла её и пошла к двери.

— Удачи, — сказала Мира ей вслед, а потом отвернулась и тихо, чтобы Муза точно не услышала, добавила. — Я скажу ему прямо сейчас.

* * *

— Явился, — Эль, ещё в образе Аркадиной, стояла у зеркала в гримёрке, опираясь рукой на туалетный столик, и поправляла макияж. Освещением служила лишь подсветка зеркала, потому человек, стоявший в другом конце комнаты, был скрыт тенями, но, вот он сделал движение в сторону, и свет