Жестокий Муж. Вернуть (Не) Любимую Жену - Анна Гур

— Мамотька? — тянет Иришка, чувствуя, как я резко замираю.

Я машинально притягиваю дочку ближе к себе в порыве защитить!

— Доброе утро, Агния, — произносит Игорь спокойно, будто мы просто случайно встретились, — не отвечаешь на звонки.

— Я не обязана, — парирую так же ровно, — отойди. Ты пугаешь ребенка.

Игорь бросает быстрый взгляд на Иришку, и в нем мелькает что-то… человеческое? Не знаю… На долю секунды его взгляд меняется, потом лицо снова становится жестким.

— Я не собирался пугать, — говорит он тише, — мне нужно поговорить с тобой, учитывая нашу занятную переписку вчера.

Что-то внутри щелкает!

Черт! Что я успела натворить по пьяни?!

Вероятно, у меня на лице что-то проскальзывает, потому что Игорь прищуривается и кивает своим мыслям.

— Надо же… — проговаривает хрипло, но я не собираюсь спрашивать, к чему его удивление относится. Наверное, сам понял что-то для себя…

Поражаюсь умению этого волчары чувствовать детали и… не видеть главного!

— Я гуляю с дочерью… извини, Ветров…

Я делаю шаг в сторону, пытаясь обойти бывшего. Он тоже смещается, снова оказываясь на пути. Без резких движений. Без давления. Но достаточно ясно дает понять, что мне от него не уйти.

— Агния, — голос Игоря становится ниже, — ты по грани идешь… я понял уже, что вчера ты была не в себе… но… больше поблажек не будет…

— Все, что было для тебя важно, ты уже вчера мне высказал, — бросаю холодно, — а теперь дай нам пройти!

Иришка сильнее сжимает мою руку.

— Мамотька, кто это? — шепчет она.

— Старый знакомый, — отвечаю, не отводя взгляда от Ветрова.

Он усмехается. Криво. Повисает пауза. Тяжелая. Натянутая.

— Вчера мы не договорили, — говорит он наконец. — И ты это знаешь.

Внутри все сжимается, но снаружи я остаюсь спокойной.

— Ветров, сегодня я гуляю с дочерью. В последний раз прошу — отойди.

Игорь смотрит на меня внимательно.

— Мамотька, — снова шепчет Иришка, — он плохой?

Я наклоняюсь к дочке и целую ее в макушку.

— Нет, солнышко, — говорю тихо. — Он просто… сложный.

Пугать дочку я не собираюсь. Повисает пауза. Тягучая, тяжелая. Я уже собираюсь сделать шаг вперед и увести Иришку подальше, как Игорь вдруг меняет тактику.

Он переводит взгляд с меня на дочку, улыбается так, что я сама забываю, как дышать. Умеет зверь быть обольстительным и обаятельным, когда ему нужно!

— Ирина, у тебя очень красивое имя, тебе говорили?

Иришка замирает. Сначала смотрит на меня, проверяет, можно ли отвечать. Я едва заметно киваю, хотя внутри все сжимается. Она переводит взгляд на Игоря и, чуть нахмурившись, произносит серьезно, по-взрослому:

— Мамотька говорит. И дедушка тоже. Так бабулю мою звали… она была класивая…

— Ты и сама очень красивая девочка, наверное, в бабушку…

Игорь, улыбается моей дочке, приседая на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне. Двигается плавно, без резких движений, словно инстинктивно понимает, что нельзя пугать малышку.

— А меня зовут Игорь.

— Иголь… — повторяем Иришка и улыбается. А у меня душа в пятки уходит… слишком уж быстро Ветров нашел контакт с моим ребенком. Со своей дочкой…

— А гулять куда идете?

Я напрягаюсь. У Ветрова тон мягкий, располагающий… Ветров умеет входить в доверие.

— В палк, — отвечает Иришка, прежде чем я успеваю вмешаться, — там качели и уточки.

— Отличный план, — кивает Игорь и выпрямляется. Снова смотрит на меня. В глазах мелькает что-то хищное, оценивающее. — Давайте вместе съездим, я тоже очень люблю уточек, а еще можем на колесо обозрения...

Я резко втягиваю воздух.

— Нет, — вырывается у меня.

— Агния… — начинает Ветров, но я поднимаю руку, останавливая.

Игорь сжимает челюсть. На мгновение маска слетает, и я вижу знакомое раздражение, но сейчас он сдерживается из-за Иришки…

— Хорошо, — медленно произносит Игорь. — Тогда я хотя бы провожу вас до машины.

— Мы пешком, — тут же отрезаю я.

— Пешком так пешком, — пожимает плечами, — я не кусаюсь, Агния. Детей на завтрак тоже не ем…

— Мама… мозно дядя Игорь с нами?

Замираю. Перевожу взгляд на Ветрова.

— Предлагаю поехать на машине, я подвезу. Потом у меня предложение сходить на карусели.

— Калусели! Калусели! — подхватывает дочка, а я прикусываю губы, чтобы не заорать. Ирина у меня вообще посторонних не терпит. Очень сложно идет на контакт. А тут такое…

Я смотрю на Иришку и не узнаю ее. Обычно она держится чуть ли не за мою юбку, прячется, долго присматривается к людям. А сейчас… глаза горят, готова даже в ладошки хлопать, и в голосе столько восторга, что у меня внутри что-то болезненно сжимается.

— Калусели! — повторяет дочка, подпрыгивая на месте. — Мамотька, пазалуйста…

Я чувствую, как Игорь ловит этот момент. Хищник мгновенно понимает, где слабое место. Он не торопит, не давит… просто смотрит на меня внимательно, выжидающе.

— Агния, — произносит он мягко, — я просто хочу погулять с вами. Расслабься…

Я снова машинально притягиваю Иришку к себе, будто могу заслонить ее от этого жестокого мужчины, который, несмотря на всю свою опытность и прочее… просто не замечает, что перед ним его маленькая копия…

— Мамотька… — Иришка заглядывает мне в глаза, смотрит снизу вверх, — я холю калусели… и уточек… с дядей Иголем…

Вот это добивает окончательно. Я закрываю глаза на секунду. Всего на секунду. Считаю до трех. Вдох-выдох. Я не могу все время бежать. Не могу вечно прятать дочку от ее отца, делая вид, что его не существует. И… черт побери… сейчас Ветров располагает к себе.

— Один час, — говорю твердо. — Без сюрпризов. Только прогулка.

Он кивает сразу.

— Договорились.

— И еще, — добавляю, чувствуя, как внутри дрожит напряженная струна. — Если я попрошу поехать домой, то так и будет. Без вопросов.

— Без вопросов, — повторяет он, глядя мне прямо в глаза.

Я понимаю, что Ветров не спорит не потому, что уступает, а потому, что уверен: у него еще будет время. Это бесит. И пугает.

Мы подходим к его машине. Игорь сам открывает заднюю дверь, помогает Иришке забраться, аккуратно пристегивает ремень. Делает это спокойно, уверенно, так, будто делал это тысячу раз. Я наблюдаю за его руками — сильными, большими, — за аккуратными движениями и ловлю себя на мысли, от которой становится не по себе…

— Мамотька, — сияет Иришка, — дядя Игол холосий.

Сердце болезненно сжимается.

— Солнышко, ты просто располагаешь к себе, — отвечаю я и сажусь рядом с дочкой.

Игорь усмехается, бросает на меня внимательный взгляд. Явно оценивая мою колкость.

Захлопывает дверь, обходит машину, садится за руль. В салоне повисает тишина. Машина трогается плавно.

Я смотрю в окно, на мелькающие дома, и чувствую, как внутри нарастает тревога. Я впустила Игоря слишком близко. Подпустила