Жестокий Муж. Вернуть (Не) Любимую Жену - Анна Гур

— Виталий — хороший человек, он понимает, на что идет. Никаких претензий, никаких обязательств. Бумаги подпишет. К тебе не прикоснется. Просто на бумаге будет муж и…

— Нет, дедушка. Не хочу. Потом мне придется дочери врать и ей Виталия в виде отца представлять?! Нельзя так… нельзя…

Тот разговор в его кабинете был долгим и тяжелым. Но я отказалась. Не захотела начинать жизнь со лжи…

До сих пор в голове звучат слова деда, но я… не смогла… просто не смогла…

Я и так была убита всем тем, что произошло в моей жизни, а начинать все со лжи… тоже не хотела…

Но я не знала… тогда… что это сложно… вот так вот смотреть своему ребенку в глаза и не знать… что можно ответить…

— Доченька… — проговариваю едва слышно и опускаюсь перед Иришкой на корточки, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. Ладони слегка дрожат, я сжимаю пальчики дочки и улыбаюсь. Пытаюсь, вернее… — Солнышко… — начинаю тихо, подбирая слова, будто ступаю по тонкому льду, — папа… он сейчас…

Замолкаю. Твой отец сейчас рядом, стоит за моей спиной и наблюдает за тем, как я пытаюсь объяснить дочери, почему его нет в нашей жизни! Вот что хочется сказать, но…

— Папа… сейчас не может быть с нами… — проговариваю едва слышно, но в кабинке абсолютная тишина, и мой ответ звучит достаточно четко.

Как мне ответить?! Что сказать?!

— Он сейчас далеко, да?! — спрашивает дочка, и я неопределенно киваю. У меня нет ответа на ее вопрос. Но и сказать правду… я не могу…

— А это где? — тут же уточняет дочка, нахмурив бровки. — Как тетя Оля, что уехала и не приезжает?

Бьет точно в цель. Детская логика безжалостна. У меня была соседка, с который мы неплохо ладили, она часто захаживала на чай, но пару месяцев назад уехала обратно в столицу, пообещав Иришке, что приедет с гостинцами…

Я думала, что Ира уже и забыла, а тут…

— Почти так, — киваю я, — только папа… пока не может приехать. Это не потому, что он тебя не любит, — спешу сразу же добавить, и слова застревают в горле. Я вру, и от этого внутри что-то ноет, скручивается.

Я чувствую себя… разлучницей… потому что… вот он, отец Иры. Рядом. И… как оказалось, он… может быть вполне себе приятным в общении…

Так, Агния! Очнись! Он изводил тебя весь ваш недолгий брак, а стоило полчаса повести себя нормально с Ирой, как ты уже все забыла?!

Одергиваю себя. Прикусываю губу.

Это же Ветров…

Иришка внимательно смотрит на меня, потом переводит взгляд на Игоря. Долго. Изучающе смотрит, а потом неожиданно улыбается так, что у меня сердце останавливается, когда дочка выдает:

— Дядя Иголь, если папа не может к нам никак плиехать… — медленно произносит она, — может, ты станешь моим папой?!

В этот момент у меня будто из-под ног выбивают землю. Я перестаю дышать. Просто забываю, как это делается!

В кабинке повисает тишина — тяжелая, вязкая, такая, что звенит в ушах. Иришка смотрит на Игоря открыто, доверчиво, с той самой детской прямотой, от которой невозможно спрятаться. Она не видит подтекста, не понимает сложности, не чувствует минного поля, на которое только что ступила. Для нее все просто… есть человек, который рядом. Который улыбается. Который не пугает.

Ее настоящий отец…

Она его чувствует… тянется… и… я в полном шоке от всего происходящего! Даже слов не нахожу! Дышать не могу!

Будто удар получаю и вылетаю в нокаут!

Дочка продолжает смотреть прямо на Игоря, я же чувствую, как за моей спиной Ветров напрягается всем телом. Будто хищник, который внезапно услышал что-то важное. Он не делает резких движений, но я кожей ощущаю, как он собирается, словно к броску готовится!

Этот его взгляд знаю слишком хорошо… тяжелый, сосредоточенный, опасный.

— Ириш… — вырывается у меня сипло. Голос подводит, предательски дрожит. — Солнышко, так нельзя…

Я резко подаюсь вперед, словно хочу заслонить ее собой от Ветрова! Спрятать! От моего прошлого с этим опасным мужчиной, которое вдруг слишком близко подкралось к нам с дочкой! Сердце колотится так быстро, что больно.

Иришка морщит лобик, смотрит на меня с недоумением, потом снова переводит взгляд на Игоря:

— Почему нельзя? — спрашивает она искренне, — он мне нлавится… он холоший…

И каждое ее слово как нож в моей груди…

Хороший…

Ветров… хороший… Мой жестокий муж, который разорвал на части мои душу и сердце...

Тот, от кого я бежала, чтобы спастись…

— Дядя Иголь… он гуляет с нами, — продолжает дочка, загибая пальчики, — и… мы с ним колмили уточек… почему он не может быть моим папой?!

Я прикусываю губу до боли. Вот так, оказывается, все просто. Для моей дочки все просто…

Ее сердце уже тянется к Игорю… уже приняло его… а я… просто не знаю, что со всем этим делать!

— Ира, — пытаюсь взять себя в руки, — дядя Игорь просто… он…

Слова рассыпаются. Потому что я сама не знаю, кто он теперь. Он отец моей дочери! Он! Я скрыла беременность! Убежала! Надеялась, что больше никогда не встречу мужчину, который уничтожил меня… я надеялась… но… у судьбы свои планы и сейчас… я в полном шоке… не знаю, что говорить и как себя вести…

Игорь делает шаг вперед. Я машинально выставляю ладонь, словно между нами можно поставить невидимую стену. Он останавливается. Смотрит на меня. В его глазах нет злости. Есть что-то другое…

И… я не могу распознать эту эмоцию… не могу… но… в его ярких синих глазах что-то новое, и… это пугает! Пугает до одури!

— Агния, — говорит он тихо, — успокойся… дыши…

Он не приказывает, в его интонациях слышна мягкость, словно прямо сейчас ему не все равно! Словно мое состояние ему не безразлично! И только после этих слов я понимаю, что близка к самой настоящей панической атаке, когда не хватает воздуха...

Я уже испытывала такое… когда бежала от Игоря… когда просыпалась в поту и слезах, с криком на губах…

Я любила этого мужчину, как бы ужасно это ни звучало, а он… растоптал меня и сломил…

— Я…

— Успокойся, — вновь проговаривает твердо, а затем опускается перед Иришкой на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне. Держит дистанцию. Я замечаю это, и от этого внутри становится не по себе.

— Ириша, — произносит он мягко, — папа у тебя есть… просто… вы не живете вместе… это не означает, что им может быть любой понравившийся тебе дядя…

Я резко вдыхаю. Ира поджимает губу, понимаю, что малышка