Жестокий Муж. Вернуть (Не) Любимую Жену - Анна Гур

которого не увернуться. Я чувствую, как внутри все сжимается, будто кто-то медленно, методично закручивает гайки. Мне хочется закричать, сказать, что не будет никакого потом, что я не обязана ничего ему говорить! Потому что он не имеет права ни на что… но голос не слушается. Слова застревают где-то в груди, царапают горло и остаются там, превращаясь в тупую боль.

Кабинка дергается и останавливается. Двери открываются с тихим металлическим щелчком, будто давая нам передышку. Или, наоборот, выбрасывая нас обратно в реальность, где нельзя больше прятаться.

Я делаю шаг первой. Почти бегу. Хватаю Иришку за руку и тяну за собой, чувствуя, как дрожат ее пальчики в моей ладони. Она молчит. Не задает вопросов.

Я не оборачиваюсь. Не хочу видеть Игоря. Не хочу знать, идет ли он следом, смотрит ли мне в спину, хотя… смотрит… я ощущаю это. Игорь прожигает меня своим тяжелым взглядом. Я чувствую, что влипла в очередной раз, интуиция вопит о приближении грозы еще до первого раската грома.

Солнышко выглядывает, светит ярко. Я бы хотела, чтобы набежали тучи и спрятали нас с дочкой за непогодой. Кажется, что лучи солнечного света подчеркивают каждую складку, каждую тень под глазами, каждую эмоцию, которую я так стараюсь спрятать. Я делаю вид, что ищу что-то в сумке, будто мне срочно нужно проверить телефон, лишь бы не смотреть по сторонам и не сталкиваться взглядом с Ветровым.

— Мама… — тихо зовет Иришка.

Я вздрагиваю и тут же наклоняюсь к ней, стараясь улыбнуться. Улыбка выходит кривая, натянутая, но она кивает, верит мне.

— Все хорошо, солнышко, — шепчу я. — Просто… ты не устала? Может, уже домой?! Мне кажется, я сейчас готова съесть огромную пиццу, так проголодалась…

Ложь. Очередная. Я уже сама сбилась со счета, сколько вру! Все эти годы я врала, чтобы выжить. Врала, чтобы защитить. Врала, потому что иначе было нельзя. Жила под чужой фамилией. Но сейчас каждая из этих неправд словно выстраивается за моей спиной в длинную цепочку и тянет назад, не давая сделать ни шага вперед.

— Агния, — Игорь произносит мое имя негромко, но я все равно вздрагиваю. Поворачиваюсь. Медленно. Слишком медленно, словно надеюсь, что если потянуть время, то все это исчезнет. Но нет. Когда я оборачиваюсь, Игорь не исчезает, он стоит в нескольких шагах от нас. Высокий. Собранный. Спокойный и пугающий.

Игорь смотрит не на меня. Он смотрит на Иришку. И в этот момент во мне что-то ломается окончательно.

Он понял.

Понял?!

Может, заподозрил что-то?!

Потому что в его взгляде снова та самая нежность. Не показная. Не наигранная. Такая, от которой внутри все переворачивается и становится страшно… Потому что, если это правда… если он действительно проникся к дочери… если понял, что именно я скрываю…

— Здесь недалеко отличная кафешка с пиццерией, вроде готовят отменную пиццу.

Я не думала, что он слышит, но слышал…

— Да?! — улыбается дочка, чуть ли не в ладошки хлопает.

— Да. Закажем самую большую и еще там милк-шейки вроде есть…

— Милк- шейки… — радостно подхватывает дочка, бежит вприпрыжку к Игорю, от которого у меня никак не получается отделаться!

Злюсь. Откровенно злюсь. Скалываю руки на груди и внимательно смотрю на Ветрова, который весело болтает с Иришей, которая улыбается во все свои зубки и просто сияет.

Вот не могу я поверить, что Ветров так легко нашел ключик к моей дочке, но факт налицо. Дочь поворачивает ко мне свою улыбающуюся мордашку и добивает:

— Мама! Ну позязя! Давай пойдем с дядей Иголем!

Качаю головой, не удерживаю улыбку и спрашиваю, приближаясь к этой парочке, заглядывая в глаза Ветрову:

— Ты когда успел тут в кафешках детских побывать? Откуда знаешь?!

Пожимает плечами и улыбается многозначительно.

— Игорь. Я абы куда с ребенком не пойду, если ты просто заметил забегаловку…

— У меня фотографическая память Агния, — прерывает меня и смотрит спокойно, глаза в глаза.

— И?! — мой голос почему-то становится тише.

— Мне предложили инвестировать в этот край, и на мою поддержку были представлены лучшие, подающие надежду, так сказать, заведения. Одно из них как раз подходит под запрос малышки. Ты же сама сказала, что пиццу бы поели сейчас…

— То есть ты решил совместить приятное с полезным?! Повести нас с малышкой поесть пиццу, а заодно и прикупить ресторан?! Так выходит, Ветров?!

— Что мешает?!

В шоке смотрю на этого невыносимого мужчину. Просто киборг. Прикусываю губу и не могу понять.

— Ветров. Ты просто невыносимый, тебе не говорили?!

Усмехается.

— Я могу быть разным, Агния. Ты меня совсем не знаешь.

И вновь будто раскаленной кочергой по сердцу.

— Я знаю тебя достаточно. Мне хватило. Честно.

Но Ветров качает головой. Вновь улыбается, и в глазах азарт появляется, когда задает вопрос, при этом в глаза мои смотрит так, что меня жаром окатывает, потому что чудится, что он совсем про другое говорит:

— А ты имеешь что-то против совмещения приятного с полезным?!

Он произносит это легко, почти шутливо, но я слишком хорошо знаю этот тон. В нем нет легкости. Есть уверенность. Есть расчет. И есть у меня то самое ощущение, что Ветров уже все решил.

— Игорь, — выдыхаю я, с трудом удерживая ровное дыхание, — не начинай.

— Я еще даже не начинал, — спокойно отвечает он и переводит взгляд на Иришку. — Правда ведь, малышка? Мы же просто поедим пиццу.

— Да! — радостно кивает дочь, и у меня внутри все сжимается от этой простой детской радости, которая сейчас кажется почти преступлением.

Я ловлю себя на том, что стою между ними, будто инстинктивно закрывая дочку собой.

— Агния, — говорит Игорь тише, так, чтобы слышала только я, — ты напряжена так, будто я веду вас не в кафе, а на допрос… расслабься… я не кусаюсь… сейчас, по крайней мере…

— Сейчас нет, а потом? — вырывается у меня, прежде чем успеваю остановиться.

Он приподнимает бровь. Улыбается шире и окидывает меня очень таким мужским взглядом:

— Если попросишь… если прельщают такие игры…

Качаю головой, закатываю глаза, чуть ли не фыркаю.

— Интересная реакция. Мне нравится, как ты закатываешь глаза.

— Ветров. Угомонись!

— Все. Как насчет пиццы и милк-шейка?!

— Я за! — вновь хлопает в ладошки дочка.

Я же подаюсь вперед и говорю так, чтобы слышал Игорь:

— Ты все время давишь, — цежу я сквозь зубы, — даже сейчас…

— Потому что ты все время убегаешь, — спокойно парирует он, — даже когда стоишь на месте.

— Юморист?!

— Немного.

Я сжимаю пальцы в кулак, чувствуя, как ногти впиваются в ладонь.

— Я не обязана тебе ничего объяснять и разговаривать с тобой — тоже.

— Я и