Жестокий Муж. Вернуть (Не) Любимую Жену - Анна Гур

— Не ври хотя бы сейчас, — в его голосе впервые появляется сталь, — я был с тобой честен.

— Ты был со мной груб.

— Ты была со мной холодна.

Замолкаю, прикусываю губу.

— Это игра по обоим воротам, Агния. У меня тоже есть что сказать, любимая. Не стоит лепить из меня исчадие ада и монстра…

Глава 28

Игорь

Ее ладони вжаты в край стола, тонкие пальцы напряжены, ногти почти врезаются в дерево. Я машинально отмечаю, что у моей бывшей очень красивые пальцы, аккуратные. Без наращенных когтей, как это сейчас модно. И меня бесит, что я это все замечаю.

— Ты совсем берега попутал?! — бросает агрессивно.

Злится. А злость ей идет. Я не отвожу взгляда. Смотрю внимательно, будто пробую её на вкус — взглядом, дыханием, памятью. Нет усмешки. Сейчас не время. Считываю ее эмоции. Они очень говорящие.

— Твое поведение наводит меня на мысли, — говорю спокойно, но сам ощущаю, как в груди поднимается жар. — Факты, Агния, упрямая штука.

Она шипит, и в этот момент я улавливаю ее запах. Легкий, тягучий настолько, что на секунду вышибает дыхание.

Я давлю… проговариваю факты, а сам… на самом деле я слежу за малейшими изменениями в лице Агнии. И… у нее очень говорящие глаза… то, что я вижу на дне этих бездн, заставляет мое сердце споткнуться, прежде чем вновь забиться с адовой силой…

Агния меня боится. Она до ужаса боится и… скрывает от меня что-то…

Неужели… Боже… неужели…

Я смотрю в ее глаза… смотрю и не могу поверить в то, что там вижу…

Вздрагивает. Прикусывает пухлую нижнюю губу. Манкая, сочная, красивая до одури…

Моя бывшая жена расцвела. Материнство ей к лицу… нет, не так. Не просто к лицу.

Агния — прекрасная мать. Я это вижу. Вижу ее отношение к дочке, ощущаю любовь и взаимопонимание, которое царит между ними.

И… в какой-то момент… когда я кормил уточек с Иришкой, когда малышка начала выдавать то, что думает, у меня сердце дернулось…

Что-то не так…

Вот о чем орет мой внутренний голос, который меня еще никогда не подводил. Если моя бывшая замутила с водилой, то куда этот дятел делся, непохоже, чтобы малышка Иришка его в глаза видела вообще…

Ребенку нужен отец. Особенно такой очаровательной девочке. И я не знаю, каким мудаком надо быть, чтобы бросить эту маленькую принцессу… и ее мать тоже…

Вот эта мысль меня бьет обухом, потому что… это мне досталась Агния, это я не оценил по достоинству свою жену. На то… были, конечно, объективные причины. Во-первых, папашка, да и в целом…

Агния смотрит на меня, как самая настоящая тигрица, готовая защищать свое дитя. Странное дело, но меня такая реакция не просто бодрит, она завораживает и… ведет меня.

Я хочу свою бывшую жену. Чем больше с ней общаюсь, говорю, тем больше хочется. Обычно разговор с женщинами у меня короткий, если это желанная женщина. Но стоит мне только захотеть, как объект моего желания сам падает на колени или встает в коленно-локтевую. Иного и не встречал, но… Агния дает отпор.

Мне ее сломать на раз, заставить тоже. У каждого есть болевые точки, у Агнии их слишком много. И… даже дед хоть и непростой, но… и он ее от меня не защитит. Не сможет. Если у меня есть цель, то препятствий я не вижу, но… тут… во мне словно что-то щелкает…

— Не смей… — выдыхает она, пытаясь отстраниться, когда тему заворачиваю к Ирине. — Даже думать в эту сторону не смей.

Выдает себя Агния, С головой. И… у меня в голове пазл начинает складываться.

— Тогда скажи правду.

Она смеется. Нервно, фальшиво. А я смотрю на ее губы. Проклятые губы. Все еще помню, какими они были на вкус, и это воспоминание бьет ниже пояса.

Я вижу, как она напрягается всем телом. Агния бросает мне про презерватив. Наш единственный раз.

— Нет стопроцентной защиты, Агния, — отвечаю холодно, хотя внутри все кипит.

— Ты мою дочь сейчас осечкой назвал?!

Фурия… Тигрица, защищающая свое дитя…

Мне нравится эта реакция. Чертовски нравится. Я вижу, как у Агнии горят глаза, как вздымается грудь… красивая грудь, надо отметить… Моя бывшая вообще имеет кошачьи повадки…

— Как интересно… — тяну я, потому что иначе сорвусь.

Опять смотрю в лицо Агнии, опять ее глаза слишком много мне рассказывают.

Я определенно что-то пропустил… Что-то упустил…

— Ты не имеешь на нее права!

Не выдерживает, Агнию колотить начинает.

— Имею, — отрезаю. — Если это мой ребенок.

Агния бледнеет. А я вдруг ловлю себя на желании дотронуться до этого лица, до бархатистой кожи, прикоснуться, приласкать…

Странные ощущения. С Агнией вообще все чертовски странно. Я не привык испытывать чувства, а к своей бывшей я испытываю коктейль из противоречивых эмоций, и я не знаю, чего мне больше хочется: прибить ее или хорошенько… отыметь, чтобы до криков и стонов, и что-то мне подсказывает, что сейчас у нас секс будет горячим и фееричным…

И вновь возвращаю тему к Ирине. Опять надежда рождается в груди…

Хоть и умом понимаю, что не может быть она моей… что у меня есть диагноз, который не позволяет мне даже надеяться, но… что-то в глазах Агнии наталкивает меня на мысли, надавливаю сильнее — и моя бывшая выкрикивает мне в лицо:

— Нет! Она не твоя!

Агния сейчас… завораживает…

Я смотрю на нее долго. Да, это давление. Да, я делаю это намеренно. Потому что я знаю, что она все чувствует.

— Ты сейчас врешь, — говорю тихо.

— Я говорю правду.

— Ты защищаешься.

Она вспоминает ту ночь. Я тоже. И это вспоминание бьет по нервам. Заставляет желать исправить все, что было… потому что мы откровенно друг друга не поняли. Именно в сексе и не поняли, и все пошло наперекосяк.

Глава 29

Агния

— Это игра по обоим воротам, Агния. У меня тоже есть что сказать, любимая. Не стоит лепить из меня исчадие ада и монстра…

Любимая...

Любимая?!

Он, мать его, что, шутит?!

Или настолько испошлился, что готов так называть каждую встречную-поперечную. В то, что Ветров может любить, я не верю!

У таких, как он, просто сердца нет! Вот и все.

И это свое «любимая» он произносит почти ласково.

Любимая…

Это слово из его уст режет сильнее, чем нож, воспринимается мною как пощечина.

— Не смей, — шепчу я, чувствуя, как внутри все сжимается в тугой узел, — не называй меня