Жестокий Муж. Вернуть (Не) Любимую Жену - Анна Гур

разговоры. Но не буду поднимать темы при ребенке. Не стоит. Только ты, моя маленькая жена, не отвертишься, и отвечать тебе придется. Ты ведь не хочешь, чтобы я дал команду фас своим ищейкам…

— Может, сейчас поспрашиваешь — и разбежимся?! Тебе, кстати, когда в столицу?! Терпеть тебя в одном городе невыносимо…

Вновь усмешка на губах бывшего.

— Ты специально растравляешь мой аппетит, малышка?!

— Ветров, ты в своем уме?!

— Кусаешься, поддеваешь, провоцируешь, заводишь?!

— Боже упаси. Только этого не хватало. Ты бы к своей Невской с такими запросами. Не ко мне.

Усмехается. Не отвечает даже, но… по взгляду ледяному видно, что галеристкой там и не пахнет. Кажется, не удержалась блондиночка на месте любовницы моего мужа… не смогла…

А я в роли жены не удержалась… мы почти квиты…

Горькая мысль, но она отрезвляет.

— Меня к тебе тянет, Агния.

Неожиданные слова заставляют вздрогнуть. Вновь смотрю на Ветрова и качаю головой.

— У тебя был шанс, Игорь. Ты мне нравился изначально. Я была глупой и наивной и строила воздушные замки. А ты… пришел в мою первую брачную ночь и… просто отымел молодую и неопытную девушку, так что… облизывайся на шлюх, к которым привык, а от меня держись подальше и к дочери моей не подходи!

Вновь откидывается на стуле и прищуривается, а затем оглушает меня словами:

— Сколько экспрессии, еще чуть-чуть — и я подумаю, что ты все еще сохнешь по мне, родная, а еще… могу надумать, что твоя дочь… от меня…

Я замираю. Слова Ветрова обжигают, выворачивают нутро.

— Ты… — голос срывается. Я резко подаюсь вперед, ладони вжимаются в край стола так, что ногти почти впиваются в дерево, — ты совсем берега попутал?!

Дедушка часто говорил, что лучшая защита — это нападение, и вот сейчас я нападаю, как тигрица, защищающая свое дитя.

Игорь не отводит взгляда. Нет привычной усмешки. Он смотрит очень внимательно. Словно хищник, почуявший дичь.

— Твое поведение наводит меня на мысли, — подчеркивает бывший спокойно, — потому что факты, Агния, — упрямая штука.

— Какие, к черту, факты?! — шиплю я. — Ты что, с ума сошел?!

— Сроки, — отвечает он сразу, — твой побег. То, как ты исчезла. То, как ты реагируешь на меня сейчас. И возраст Иришки…

Каждое слово как щелчок затвора.

— Не смей… — выдыхаю я. — Даже думать в эту сторону не смей!

Ухмыляется. Вновь смотрит на меня с ленцой. Ему ведь ничего не стоит все узнать. Достаточно просто начать копать!

— Тогда скажи правду.

Он говорит это спокойно, обыденно. И именно это пугает.

— Какую еще правду?! — почти смеюсь, но смех выходит истеричным. — Ты сам себе что-то надумал и теперь требуешь, чтобы я это подтверждала?!

— Я требую только одного, — Ветров чуть наклоняется вперед, — честности.

— Игорь, мне тебе напомнить, что единственный раз, что мы спали, ты был в презервативе?! — шиплю последний раз, использую аргумент, потому что… я знаю, что он у него то ли прорвался, то ли дал течь… я не знаю… как именно и что произошло, но знаю стопроцентно, что защита не сработала и сейчас… я использую свой козырь.

Не отвечает. Лишь прищуривается зло, колко смотрит.

Но моя бравада наталкивается на ледяной ответ Игоря:

— Умные люди говорят, что нет стопроцентной защиты, Агния, и осечка всегда может быть.

— Осечка?! — меня буквально потряхивает. — Ты… мою дочь сейчас осечкой назвал?!

Хочется схватить со стола мой милк-шейк и приложить Ветрова по голове и… он считывает мою реакцию, мою ярость.

— Как интересно…

Вскидывает бровь, буравит меня взглядом. Я же… понимаю, что мне не переиграть этого матерого зверя. Я перед Ветровым просто девочка-припевочка, а он привык проводить переговоры и ломать своих конкурентов, неслабых мужиков между прочим…

Перед ним я слаба. И дедушка про это и говорил, что слабость женщины в ее силе. Не знаю. Глаза наполняются слезами, и я цежу с отчаянием:

— Ты не имеешь на нее права!

— Имею, — отрезает он, — если это мой ребенок.

У меня темнеет в глазах.

— Нет.

Слово вырывается почти криком. Слишком громко для кафе. Я тут же одергиваю себя, оглядываюсь в сторону детского уголка. Иришка увлеченно смеется, ее лицо разрисовывают, кажется, моя малышка выбрала бабочку.

Ира увлечена игрой, ничего не слышит. Ничего не замечает и не должна!

— Нет, — повторяю уже тише, но твердо, вновь глядя в глаза Ветрова, — она не твоя. Даже не думай!

Игорь внимательно смотрит мне в лицо. Долго.

— Ты сейчас врешь, — произносит он наконец.

Да, черт возьми! Вру! Потому что ты — прямая опасность для меня и моего ребенка!

— Я говорю правду.

— Ты защищаешься, — качает он головой, — а это разные вещи.

— Да пошел ты… — шепчу я. — Ты вообще понимаешь, что несешь?! После всего, что ты со мной сделал… после той ночи…

Губы предательски дрожат. Я ненавижу себя за это.

— Я дотронулся до тебя только раз, Агния! Это была необходимость! Консумация брака, иначе можно было вляпаться еще не в то дерьмо! Я постарался сделать все максимально безболезненно!

— Безболезненно, Ветров?! Ты приспущенные штаны безболезненным называешь?! Ты мне травму нанес и оскорбление! Как женщине!

Качает головой, прищуривается и подается вперед, ловит меня за шею, приближает к себе и цедит, глядя в глаза:

— А ты хотела, чтобы я пользовал тебя по прямому назначению, а потом шел к своей подстилке, потом эту грязь нес в супружескую постель?!

— Надо же! Ты меня еще и виноватой сделал?! А быть верным жене не пробовал?! Создать семью?! Настоящую семью, где тебя любят и ждут?! Или ты только на трах и рассчитываешь?!

Не верю, что я это говорю Игорю, но я готова впиться ему в лицо и разодрать эту холеную морду в кровь! Достал! Не могу больше! Не могу!

— А ты была готова быть женой, Агния?! Готова была дать мне все то, что должна дать женщина мужчине?! — отбивает рикошетом, и глаза у Игоря вспыхивают.

— Игорь, ты чего от студентки хотел?! У меня до тебя и опыта не было! Ты хотел, чтобы я тебе в постели исполняла?!

Что-то в глазах Игоря меняется, он смотрит на мои губы на мгновение, затем опять возвращает взгляд к моим глазам.

— После той ночи ты меня к себе не подпускала, — спокойно напоминает он, — ни слова, ни взгляда и никак не реагировала на мои попытки заговорить.

— Потому что мне было больно, Игорь! — срываюсь я, — потому что ты пришел ко мне в ту ночь как хозяин, а не как мужчина! Потому что я была для тебя функцией, телом, договором! Ты во мне женщину