Развод. 10 лет за измену - Ольга Гольдфайн

Мне щекотно. Невольно улыбаюсь сквозь подступающие слезы. Это так не похоже на моего сдержанного, сильного мужчину.

— Я тебя люблю сильнее! — отвечаю и легонько кусаю за гладковыбритый подбородок.

И в этот миг с оглушительной ясностью понимаю. То, что я сказала — абсолютная правда. Я люблю этого человека. Всем своим израненным сердцем, всей истерзанной душой. И хочу прожить с ним всю жизнь. До последнего вздоха.

А для этого я должна победить…

Санкт-Петербург встречает меня свинцовым небом и пронизывающим ветром с Невы, но я этого почти не замечаю. Город поражает не погодой, а своей душой, открытостью, необъяснимой добротой жителей.

Переночевав в гостинице, сажусь в дребезжащий трамвай, который должен довезти меня до дома остеопата. Смотрю в приложение на телефоне и понимаю, что нужный адрес находится ровно посередине между двумя остановками. От какой из них будет ближе и проще добраться — совершенно неясно.

Сердце колотится. Чувствую себя растерянной. Подхожу к кондуктору — полной женщине в ярком жилете.

— Простите, не подскажете, где мне лучше выйти, чтобы найти вот этот адрес?

Она внимательно смотрит на экран моего телефона, на номер дома, и тут же начинает подробно объяснять, на какой остановке лучше сойти и как пройти к нужной высотке.

Не успевает договорить, как с соседнего сиденья встает пожилой мужчина с резной тростью и с жаром присоединяется к обсуждению.

— Нет-нет, милочка! Проезжайте еще одну остановку вперед! Там прямая дорожка через парк, вы точно не заблудитесь, а тут дворами плутать будете!

В этот момент к нам подскакивает молоденькая девчонка-студентка с огромным тубусом для чертежей за спиной.

— Ой, я знаю этот дом! Смотрите, — она тычет пальцем в карту на своем телефоне. — Вот здесь выходите, и вот так, вдоль скверика, и сразу упретесь в него. Проще всего!

И вот я стою в центре вагона, а трое совершенно незнакомых людей горячо спорят, как мне будет удобнее дойти.

Смотрю на их лица, слушаю голоса, и внутри разливается такая горячая волна благодарности этим людям, северному городу, Богородице, Богу…

Выхожу из трамвая, следуя совету девушки-студентки. Ветер треплет волосы, холод пробирается под пальто, но я его не чувствую. Внутри — уверенность, что все будет хорошо. Я вижу знаки, я их легко читаю…

Когда подхожу к огромному дому-свечке, у которого четыре подъезда смотрят на разные стороны, снова теряюсь. Куда идти? Поднимаю голову, пытаясь разглядеть нумерацию, и в этот момент идущий навстречу солидный мужчина с портфелем останавливается.

— Вам какая квартира нужна? — спрашивает так просто, будто я его старая знакомая.

Растерянно называю номер.

— А, так вам нужен второй подъезд, он вон с той стороны, — незнакомец машет рукой, показывая направление.

— Спасибо большое! — благодарю, а сама ускоряю шаг.

Интуиция не просто шепчет — она кричит:

«Тебя ведут! Тебе помогают! ты на верном пути!»

Глава 27

Зло всегда приходит по приглашению.

Даже если ты думал, что просто открыл дверь…

Лена

Я лежу на кушетке. Глаза закрыты, ловлю незнакомые ощущения. Теплые, сильные руки Георгия Андреевича скользят по спине, по шее. Он не говорит ни слова, просто вслушивается в мое тело, как музыкант слушает свой инструмент. Доктор чувствует каждую фальшивую ноту, каждый зажатый нерв, каждую струну, натянутую до предела.

— Спазмы кишечника после операции так и не прошли, верно? — не спрашивает, скорее, утверждает. — И боли в шее, и головные боли… Все это звенья одной цепи.

Молча киваю. Он и так все знает…

Врач убирает руки, и я сажусь. Пожилой мужчина смотрит на меня внимательно поверх очков, и в его добрых, умных глазах нет ни капли осуждения. Только глубокое, почти отеческое сострадание.

— Детка, а расскажи, когда это началось? Всегда есть отправная точка. Причина. И даже если ты думаешь, что ошибаешься, что тебе только кажется, то чаще всего — не кажется, а так и есть.

Его слова открывают замурованную дверь в моем сердце. И я рассказываю…

Про мучительные подозрения в изменах первого мужа. Про сомнения в себе и отчаяние, которое толкнуло поехать к гадалке. Про ритуал. Про аварию. Про пожар.

Слова сыплются из меня, как горох из дырявого мешка, — сбивчиво, лихорадочно, будто я боюсь остановиться и не выложить все до конца. Словно кто-то перевернул закупоренную бочку с гнилью прямо здесь, в этой комнате.

Когда, наконец, замолкаю, опустошенная и дрожащая, становится очень тихо. Врач протирает салфеткой очки, долго молчит, опустив глаза. А потом поднимает на меня взгляд.

— На отчитку тебе надо, девонька.

Неожиданно. Странно. Дико.

— Это бесы, — продолжает спокойно, видя мое замешательство. — Люди не верят, что они существуют. Смеются над этим. А нечистая сила так же реальна, как мы с тобой.

Та гадалка… она подселила тебе темные сущности. Назвала их красивым словом «инструменты», чтобы не пугать. Они ввели тебя в прелесть, в духовное заблуждение, показали сверхспособности. Ты ведь видела будущее, правда? Мысли людей, их болезни, сколько кому отпущено?

Ошарашенно киваю.

— Слава Богу, что ты не польстилась, — врач осеняет себя крестным знамением. — Не ухватилась за легкие деньги, не возгордилась собой, не пожелала могущества. Этим ты и сберегла свою душу.

— Но как же так? — шепчу. — Я ведь не просила… И все эти болезни…

— Господь дал нам свободу воли. Ты РАЗРЕШИЛА, — мягко объясняет. — Ты сама пришла к ней. Дала согласие притронуться к себе, а значит, на все, что она будет с тобой делать. А то, что ты болеешь, и врачи патологии не находят, — так это бесы тебя мучают. Изводят. Питаются твоим страданием. От них только Господь спасти может. Другого защитника у нас нет…

Я сижу, раздавленная этой страшной правдой. Но в глубине души знаю: он прав. Все встает на свои места. Этот ледяной холод внутри. Чувство чужого присутствия. Беспричинные приступы боли. Все это — не выдумки…

Георгий Андреевич надевает очки, берет со стола листочек для записей.

— Я тебе напишу, как к отчитке подготовиться и где ее проводят. Только никому не рассказывай, куда и зачем поедешь, иначе дороги не будет. Сразу предупреждаю, придется потрудиться, потерпеть, силу духа проявить. Твои «инструменты» начнут яростно сопротивляться. Но ты выдержишь.

Дома, рассказывая Олегу о враче и его совете, вижу непробиваемый скепсис в глазах.

Муж слушает, кивает, но я понимаю — для него это звучит как бред сумасшедшей. И мне самой страшно. Не очень верится во все это предприятие. Попахивает каким-то средневековьем. Но других вариантов просто не осталось…

— Лен, если ты считаешь, что поможет, то езжай,