Я испорчу тебя на зачете, притворщица - Аннета Керн

Мужик, что посмел ее тронуть… Ты, ублюдок… Я смотрел, как золото покрывает его, отшатнувшегося от Мур, с ног до головы, а затем плавит, заставляя нечеловечески орать. Пока на пол не грохнулась драгоценная мертвая головешка.

Двери склада взорвались.

Волна чистой силы ударила в створки и вынесла их внутрь, разбрасывая щепки и ржавые петли. Тот, кто держал меня и ринулся прочь еще при золотом колдовстве, упал, сбитый с ног то ли заклинанием, то ли чьим-то кулаком.

Дэйн. Ректор.

За их спинами я увидел боевых магов серых мантиях Академии, светящимися от готовых к бою заклинаний.

— Взять всех! — скомандовал ректор. — Живыми! Замкнуть порталы!

Боевые маги ринулись вперед. Наемник бросился к выходу, но Дэйн перехватил его, ударил локтем в лицо и уложил на пол одним движением. Мать бросилась к Тесс, спешно стаскивая мантию.

Отец…

Он шел медленно, как неотвратимая сила. Глаза горели драконьим золотом. Летиция попятилась. Ее лицо побелело, нож в руке дрожал. Она тоже получила ожоги, и теперь стояла в красных пятнах. Моя магия давно остыла. А жаль, что не убил и ее.

— Лорд Нокс… — прошептала она. — Я… я не… Не подходите! Я…

Договорить она не успела. Один из боевых магов выбил нож из руки заклинанием. Другой схватил ее за плечи и завел руки за спину. Летиция закричала от боли и ярости, но ее уже тащили к выходу.

— Кассель, Кассель!

Кажется, это была Мур. Я попытался ответить, но из горла вырвался только стон. Отец опустился на колено, осмотрел рану, и его лицо стало еще мрачнее.

— Лекаря, срочно! Кассель, — отец взял меня за плечо. — Держись. Ты слышишь меня? Держись.

— Тесса… — выдавил я. — Она…

— Она в порядке.

Я попытался повернуть голову, но сил уже совсем не хватало. Перед глазами все плыло, звуки становились глуше. Тесса звала меня, а я не мог ответить. Холод растекался по телу.

— Кассель! — кажется, это была мать.

Последнее, что я увидел — лицо отца, склонившееся надо мной, и я провалился в темноту.

Глава сорок третья. А можно еще полежать?

Из учебника “Основы межрасовой эмпатии” под редакцией профессора А. Гроула:

Если вы очнулись после ранения в родовом поместье — не пытайтесь сразу встать. И помните: если рядом с вашей кроватью спит та, кого вы любите — значит, все самое страшное уже позади.

Кассель

Потолок у меня в комнате был очень красивым. Вроде как просто белым, но с лепниной, а по углам — с маленькими дракончиками, завитками и цветами. Я часто смотрел на него в детстве, придумывая всякие истории, когда болел.

Так вот.

Я был дома. В поместье Ноксов.

Попытка пошевелиться отозвалась достаточно сильной болью в животе, и пришлось переждать, пока приступ утихнет. Тело было таким тяжелым, чужим, непривычно-непослушным, и я даже руку поднять мог с трудом. Мышцы затекли, суставы ныли, а во рту была настоящая пустыня, и несколько раз облизнул губы, что не сильно помогло.

Скосил глаза вниз, увидев бинты на груди, пахнущие чем-то целебным. На мягком ковре у кровати, поджав ноги, спала Тесса.

Ее голова лежала на краю моей постели, рыжие волосы разметались по покрывалу, на щеке — порез, тоже чем-то намазанный, судя по зеленоватому оттенку.

Летиция.

Несмотря на ранение, я все помнил. И как упал, и как она хотела заставить Тесс… Сука. Но помнил отца, шум, помнил крики матери. Вот как она набросилась на Летицию, и магам Академии пришлось оттаскивать от блондинки, иначе бы там убили, уже не знал.

— О, очнулся, — раздался голос Дэйна.

Я перевел взгляд в кресло у камина. Он сидел в нем боком, закинув ноги на подлокотник, и листал какую-то книгу. Выглядел он почти как обычно, только тени под глазами и легкая бледность. Похоже, не спал он, в отличие от меня, долго.

— Давно я здесь? — сам не узнал голос из-за хрипоты, и тихо откашлялся, боясь потревожить Тессу

— Третий день, — Дэйн отложил книгу и сладко потянулся. — Ты нас напугал, друг, еще немного — и лекари бы не справились.

— Еще один мой хм… забыл слово…

— Идиотизм.

— Точно.

— Лекари сказали, что Летиция промахнулась на пару сантиметров, если бы задела глубже, и мы бы с тобой уже не разговаривали. Как себя чувствуешь?

— Как будто меня пырнули ножом.

Он беззвучно рассмеялся. Воды мне отказался давать, пока лекари не разрешат, но я все равно попросил позвать их хотя бы через пару минут. Перевести дух, пока не закудахтали вокруг.

— Тесс от тебя вообще не отходит. Мира пыталась увести ее хотя бы поесть — бесполезно. Так и сидит. Дядя Келлен приехал, мой отец, все тут были.

Я протянул руку и провел над волосами, не опуская ладони на рыжие пряди. Мур лишь вздохнула во сне.

— А что Летиция?

— В тюрьме, — Дэйн фыркнул. — Велоры пытались замять дело, примчались почти сразу, требовали освободить дочь под залог, грозили связями. Ей светит лет двадцать, если не больше. Наемников тоже арестовали.

Друг рассказывал мне тихо последние новости, пока дверь не открылась, и в комнату не вошла Мира. В руках у нее был поднос с какими-то склянками.

— О, — сказала она, увидев меня. — Проснулся. Ну наконец-то, я уже думала, что ты решил проспать до следующей жизни. Дэйн, ему нельзя напрягаться.

— А я и не напрягал, — смешливо ответил эльф.

Я закрыл глаза и откинулся на подушки, которые заботливо поправила Мира. Значит, все в порядке… Мама не пострадала, слава Небу. Даже короткий разговор отнял у меня силы. Я снова посмотрел на Тессу, и она чуть пошевелилась.

— Кассель?.. — прошептала, еще не проснувшись.

— Я здесь, — сказал я. — Спи.

Она снова затихла, а я гладил ее волосы и думал, что ради этого стоило выжить.

Глава сорок четвертая. Я больше не буду сбегать

Из учебника “Основы межрасовой эмпатии” под редакцией профессора А. Гроула:

Разговор после ранения — вещь непростая. Вы оба пережили травму, и слова могут даваться тяжело. Но иногда достаточно просто быть рядом.

Я проснулась от того, что кто-то гладил меня по волосам, и это было так легко, почти невесомо и очень приятно. Этот некто перебирал пряди, скользя от виска к затылку, и сначала показалось, что это продолжение сна. Очень и очень хорошего сна после всего пережитого ужаса.

Но все-таки решила открыть глаза, что получилось далеко не с первого раза. Ощущения были такие, словно и не спала вовсе, просто моргнула.

Кассель