Призрак под толщей вод - Эмилия Джей

взметнулось, когда она стремительно направилась по коридору. Чувство удовлетворения накрыло её, и она жаждала поскорее вернуться на «Призрак ночи», где Дрэвин Роу находился в руках её команды.

Глава 23

Дрэвин

Тусклый, качающийся свет масляной лампы отбрасывал дрожащие тени по темной каюте. Дрэвин застонал; голова раскалывалась, когда сознание медленно возвращалось к нему. Воздух был пропитан запахом соли и сырого дерева, смешанным с металлическим привкусом крови — его собственной крови, как он вскоре осознал. Он моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд сквозь дезориентацию, пока холодные кандалы впивались в запястья.

Дрэвин не чувствовал себя таким опустошенным уже много лет. Что, черт возьми, произошло?

Еще мгновение назад он танцевал с прекрасной женщиной, а в следующее — оказался здесь. Его глаза медленно расширились, когда лицо той, с кем он был, всплыло в памяти.

Эсми. Та девка из борделя в Бухте Анкоридж. Впрочем, он и раньше не особо верил в эту историю, а уж учитывая место, где он сейчас находился, — и подавно.

В комнате было слишком темно, чувства его обманывали. Он попытался призвать огонь в ладонь, но не получил ответа — привычное тепло не коснулось кожи, пламя не вспыхнуло в груди. Раздражение запульсировало в венах. Он попробовал снова, но магия вновь отказалась подчиняться. Ни единой искры.

Невыносимое, сосущее чувство поселилось в животе. Он крепко зажмурился, мысленно готовясь к тому, что пульсирующая головная боль усилится, когда он признает неизбежное — то, во что превратилась его реальность.

Дрэвин поднял связанные руки, и в темноте этой адской клетки его зрение наконец сфокусировалось на вырезанных из камня манжетах, охватывающих запястья.

— Гребаный Ирах, — прорычал он, ноздри раздулись, когда пламя внутри него забилось о хватку камня. Последний раз он видел эти кандалы на своем корабле, прямо перед тем, как тот ушел на дно; он сам оставил их на запястьях Эсми.

Это её рук дело. Он не знал, как ей удалось освободиться, но в глубине души был уверен: она за этим стоит.

Будучи морским капитаном Лефирина, за годы службы он привык к звукам волн. Его челюсти сжались: он был пленником на корабле, вдали от защиты короны.

Дрэвин прислонился головой к стене, и в тусклом свете лампы перед ним возник силуэт, стоящий прямо за решетчатой дверью камеры.

Мужчина был среднего телосложения, не маленький, но далеко не такой широкоплечий и мускулистый, как Дрэвин. Даже в темноте было видно, что его кожа потемнела от долгих лет под палящим солнцем. В левом ухе висело небольшое бронзовое кольцо, коричневые волосы были коротко подстрижены по бокам и чуть длиннее на макушке.

Человек молчал, лишь смотрел на него прищуренными глазами.

Дрэвин выпрямился, цепи кандалов звякнули при движении. Во рту пересохло, горло саднило.

— Где она? — потребовал он.

Мужчина ответил не сразу. Он продолжал сверлить его взглядом, и его золотистые глаза поблескивали в слабом свете, словно у совы, затаившейся в лесах королевства.

— Ты не в том положении, чтобы требовать, — просто сказал он.

— Я знаю, что она за этим стоит. Она меня продала? — когда ответа не последовало, он продолжил: — Её зовут Эсми, так мне сказали, но, возможно, это лишь очередная ложь в её паутине.

Мужчина поднял бровь, когда Дрэвин поднялся на ноги, презирая ту слабость, которую кандалы наводили на его тело.

Пират достал из куртки ржавый ключ и вставил его в замок.

— Твой счастливый день, Феникс. Капитан ждет твоего пробуждения, — он с со скрипом отворил дверь, отступая в сторону. — А капитана заставлять ждать не стоит.

— Капитан? — возможно, её всё-таки нет на корабле, и она действительно его продала. Была ли она ловушкой, искусно облаченной в прекрасную форму? Возможно, он никогда не узнает, и эта мысль раздражала его даже больше, чем само пленение.

Он ненавидел то, какой загадкой оставалась эта женщина. Женщина, которая ворвалась в его жизнь без предупреждения и удобно появлялась всякий раз, когда начинался хаос.

Дрэвин помедлил мгновение, прищурившись и оценивая стоящего перед ним человека. Но он понимал, что выбора нет. Со связанными руками и подавленной силой он был не в состоянии сопротивляться. Что ж, пришло время увидеть, кто сумел его захватить и каковы их намерения.

Мужчина крепко сжал руку Дрэвина, как только тот переступил порог камеры, и грубо толкнул его к лестнице. Они пробирались по узким, тускло освещенным коридорам, где деревянные половицы скрипели под каждым шагом. Сквозь шум прибоя доносился далекий гул голосов команды, звон бутылок и редкие взрывы хриплого смеха.

Дрэвин покосился на мертвую хватку пирата на своем предплечье. Как ему выбраться из этого дерьма?

Неужели это дело рук его отца, раз уж замешан велсинит? В Лефирине свято верили, что они — единственное королевство, обладающее этим камнем. Был ли хаос на балу лишь прикрытием для того, чтобы заставить его исчезнуть бесследно? Он вполне мог в это поверить. Более того, это был идеальный способ убрать его из Лефирина.

Солнце едва не ослепило его, когда они поднялись на верхнюю палубу. Как только глаза Дрэвина привыкли к яркому свету, они расширились от изумления. По палубе сновали пираты всех мастей и размеров — существа самых разных видов.

— Ради всех богов… — прошептал он, хмурясь. Он никогда не видел ничего подобного и поначалу убеждал себя, что это лишь игра света, пока чувства не пришли в норму. Пираты, хоть и соблюдали свои законы, обычно держались представителями своей расы.

— Сюда, — скомандовал мужчина и тут же ударил Дрэвина под колено, едва не впечатав его в черные как смоль доски палубы.

Заметив оттенок дерева, Дрэвин почувствовал, как перехватило дыхание. Он понял: он на борту того самого печально известного судна, что наводило ужас на воды Римелля.

В прошлый раз, когда он стоял на этой палубе, он охватил пламенем всех присутствующих, прежде чем пленить капитана. Но как он мог оказаться на «Призраке ночи» сейчас? Ведь его отец держит капитана этого корабля в подземельях замка.

Наконец они подошли к деревянной двери, выкрашенной в тот же цвет, что и судно. В центре её красовалось небольшое круглое окно из алого витражного стекла. Мужчина дважды постучал и, не дожидаясь ответа, толкнул дверь. Он втолкнул Дрэвина внутрь просторной темной каюты.

Стены здесь были увешаны картами, разнообразным оружием и древними фолиантами. В центре, в самом конце помещения, стоял массивный деревянный стол, а за ним, в высоком величественном кресле, восседала Эсми.

Дрэвин едва не поперхнулся. На её лице играла бесящая ухмылка,