Право имею - Айлин Лин

В приёмной как-то разом стало тихо, даже поскрипывание перьев за барьером прекратилось. Несколько человек на дальних лавках одновременно подались вперёд, вытягивая шеи.

— За два дня⁈ — купец задохнулся от изумления, переходя на благоговейный шёпот. — Да где ж эдакое чудо в Петербурге водится, милейший? Назовите имя, Христом Богом прошу! Я прямо отсюда туда и двину!

Долговязый воровато оглянулся на письмоводителей, тоже отчаянно прислушивающихся к беседе, склонился к самому уху купца и, прикрыв рот ладонью, тихонько шепнул:

— На Васильевском острове, сударь. Тринадцатая линия, у Среднего проспекта. Угловой дом, вывеску сразу приметите. Чертёжное бюро Вороновой. Говорят, под покровительством графини Оболенской и за подписью самого Звонарёва работают. Вы туда ступайте, не пожалеете.

Купец резво вскочил, на ходу натягивая шапку на самые уши, и, позабыв про свой задаток, бросился к выходу.

* * *

На Тринадцатой линии в это же самое время кипела работа. У себя в кабинете Леонид Васильевич, не отрываясь от листа, сидя за кульманом, мурлыкал себе под нос французскую песенку «На мосту Авиньон» уже по третьему разу. Глеб Андреевич за соседним столом негромко ругался на собственные расчёты, и, решительно всё перечеркнув, принялся считать заново. В приёмной своей очереди ждали несколько посетителей; Фома Акимыч, отрываясь то от печи, то от чайника, провожал каждого нового пришедшего на лавку и просил обождать.

Солнце заливало кабинет Вороновой так щедро, что полированная столешница переговорного стола отливала янтарным.

Александра сидела во главе стола, лениво помешивая ложечкой чай в фарфоровой чашке. Рядом с ней устроилась Степанида Кузьминична. Сегодня женщина надела строгий тёмно-зелёный суконный жакет с полированными до блеска пуговицами. Волосы убраны в аккуратную причёску. Перед Александрой была сосредоточенная хозяйка конторы, уверенно державшая в руках толстую приходную книгу.

Кузьминична не так давно начала брать уроки счетоводства у Аполлона Евграфовича Чагина, и результаты обучения уже были видны.

— Вот, Сашенька, изволь взглянуть, — Степанида постучала карандашом по ровной линейке цифр. — За вчерашний день ещё три прошения записали. Один мещанин с Садовой под перестройку булочной, купец второй гильдии под складские помещения у Обводного и… — она хитро прищурилась, — из самого ведомства путей сообщения один чиновник заглядывал. Частный заказ оставил на проект небольшой дачи в Царском Селе. Деньги вперёд отвалил, не торгуясь.

Александра сделала глоток чая с мёдом и довольно улыбнулась:

— Видишь, Степанидушка, все наши усилия и траты были вовсе не зря… А парни как? Справляются?

— Эти-то справляются, как же. — Степанида махнула рукой и хмыкнула. — Глеб Андреевич вчера до полуночи над мостом просидел, цифры свои перекладывал, переписывал, опять перекладывал, Акимыч ему новые свечи два раза приносил. А Леонид-то Васильевич за кульманом твоим точно дитя перед игрушкой. И поёт ещё, чтоб ему пусто было, что-то французское под нос. Говорит, на обычной доске он эту дачу неделю бы вырисовывал, а тут к завтраму отдаст. Акимыч их караулит, чтоб дрова в печи не перегорели да чай вовремя поспевал…

— Вот и замечательно, — кивнула графиня и, вмиг посерьёзнев, перешла к делу, ради которого приехала: — Степанида Кузьминична, есть у меня для тебя задание. И отложить его никак нельзя.

Степанида подняла глаза, помедлила, и карандаш её застыл у строчки.

— Слушаю, Сашенька. Материалы какие докупить? Или в типографию опять?

— Нет. — Александра отрицательно качнула головой, постучала ноготком указательного пальца по столешнице, согретой солнцем. — Петербургом нам уже не обойтись.

Пауза. Поймав взгляд Вороновой, договорила:

— Открывать надо второе отделение, и не здесь, а там, где деньги ходят куда гуще, чем у нас на Невском.

Степанида растерянно моргнула:

— И где же это?

— В Москве. Через неделю тебе вместе с Антоном придётся прокатиться в первопрестольную.

Кузьминична едва не выронила карандаш, медленно перевела взгляд с Александры на приходную книгу, будто искала там спасения.

— В Москву⁈ — выдохнула. — Сашенька, помилуй! Да ты что⁈ Какая Москва⁈ Я ж дальше Гатчины в жизни своей никуда не выезжала! Город чужой, огромный… Да я ж там пропаду в первый же день!

— Не пропадёшь, — спокойно возразила Александра. — С тобой поедет Антон, он парень крепкий, в обиду не даст, и он же сам себе в помощь людей подберёт для дополнительной охраны. Ваша задача — подыскать подходящее здание для второй конторы. Такое же, как это: два этажа, первый под приёмную и чертёжную, второй под жильё. Место ищите проходное, лучше всего на Замоскворечье или у Мясницкой, где купцы кучнее селятся. Деньги на аренду и задаток я выдам с лихвой, Пётр Ильич подготовит все нужные доверенности на твоё имя.

— Нет-нет-нет! — Степанида, подскочив, рьяно затрясла головой, попятившись спиной к печи. — Не поеду, Сашенька, и не проси! Не моё это дело по чужим городам конторы открывать. Я ж простая вдова, моё дело нехитрое — тут за книгами сидеть да чай клиентам подавать, пока ты с ребятами чертишь. А в Москве… там же волки кругом! Купцы тамошние меня в один день обманут, подсунут липовый договор, и поминай как звали! Пошли туда письмоводителя Громова, он справится!

Александра поднялась, обогнула стол и положила руки Степаниде на плечи. Спокойная уверенность во взгляде графини действовала на бывшую фабричную работницу сильнее любых уговоров.

— Послушай меня, Степанидушка, — заговорила девушка тихо. — Кто открыл это бюро на Тринадцатой линии? Чьё имя стоит на медной табличке у входа? Твоё, Степанида Кузьминична Воронова. Для всего Петербурга ты дееспособная хозяйка, поднявшая своё дело. В Москве тебе нужно будет сделать ровно то же самое, что и в Петербурге. — Она мягко сжала её плечи: — Ты говоришь, простая баба? Вспомни, кем ты была два месяца назад. А сейчас? Погляди на себя в зеркало. Ведёшь книги, разговариваешь с важными господами, и никто из них ни разу не посмел повысить на тебя голос. Я верю тебе как самой себе, и кроме тебя это дело поручить некому. Неужели оставишь меня одну в столь нужный час?

Степанида долго молчала. На губах её дрожали возражения, в глазах метался страх, но тихие слова графини медленно делали своё дело.

Тяжело, со свистом выдохнув, Кузьминична опустила голову:

— Ох, Сашенька… Ну и умеешь же ты слова подбирать. Из любого камня воду выжмешь, ей-богу.

— Значит, согласна? — улыбнулась Александра.

— Куда ж я денусь… — буркнула Степанида,