Чудо для Hot-табыча - Влада Ясная

Эпилог

Месяц спустя.

Я смотрела на себя в зеркало и не верила глазам.

Платье было нежно-белым, почти прозрачным на плечах, с длинным шлейфом, расшитым жемчугом. Фата струилась до пола. Волосы уложены в сложную причёску с живыми цветами. На пальце — то самое кольцо, которое Тимур подобрал в том проклятом офисе, очистил и снова надел мне на руку.

— Готова? — спросила Катя, моя подруга, которая теперь знала про драконов всё (пришлось рассказать, потому что скрывать такое от подруги-свидетеля невозможно).

— Кажется, да.

Мы вышли из комнаты. Впереди была церемония — двойная. Сначала по человеческим законам, в этом зале, с цветами, гостями и священником. Потом, ночью, по драконьим — у озера, при луне, с магическими клятвами.

Я шла по проходу и видела только его. Тимур стоял у алтаря в белоснежном костюме, с букетом пионов в руках (куда же без них). Он смотрел на меня так, что у меня подкашивались колени.

Рядом с ним — Руслан, свидетель, с улыбкой до ушей. В первом ряду — старейшины драконьих родов, которые официально признали меня членом семьи. И даже Темирлан Алиевич пришёл — извиниться за дочь. Алана сейчас где-то в Европе, живёт обычной жизнью, без магии и без памяти о прошлом. Говорят, работает в каком-то офисе и счастлива. Ну, или делает вид.

Вадик... о Вадике я старалась не думать. Тимур сказал, что с ним разобрались по-человечески: забрали деньги, пригрозили тюрьмой за соучастие в похищении, и он подписал все бумаги на развод и отказ от квартиры. Больше я его не видела.

— Ты прекрасна, — прошептал Тимур, когда я подошла.

— Ты тоже ничего, — улыбнулась я.

Священник заговорил о любви и верности. Я слушала вполуха, потому что всё, что я слышала — это биение наших сердец в унисон.

— Согласна ли ты, Надежда...

— Да, — сказала я, не дожидаясь конца.

Гости засмеялись. Тимур улыбнулся.

— Я согласен, — сказал он твёрдо, когда спросили его. — Навсегда.

Кольцо скользнуло на палец. Моё, теперь уже официально.

— Можете поцеловать невесту.

Он поцеловал. Долго, нежно, под аплодисменты. А когда оторвался, прошептал на ухо:

— Это только начало. Ночью будет продолжение. Драконье.

Я покраснела, но ответила:

— Жду с нетерпением.

Ночью, у озера, при полной луне, мы стояли друг перед другом обнажённые. Вокруг горели магические огни, старейшины читали древние клятвы на языке, которого я не понимала, но чувствовала каждой клеткой.

— Кровь к крови, — произнёс Тимур, проводя когтем по моей ладони. Капля крови упала в чашу.

— Пламя к пламени, — ответила я, повторяя заученные слова, и тоже капнула кровью.

— Теперь мы связаны навечно, — сказал он, поднося чашу к моим губам. — Пей.

Я выпила. Вкус металла и мёда. А потом он пил из той же чаши.

И в этот момент я почувствовала что-то невероятное — его магию, его сущность, его душу, вошедшую в меня. Тёплую, сильную, родную.

— Теперь ты часть меня, — прошептал Тимур, обнимая. — Навсегда.

— А ты — часть меня, — ответила я.

Луна светила, озеро плескалось, и где-то в лесу пели птицы. Мы стояли на берегу, обнявшись, и смотрели в будущее.

— Знаешь, — сказала я, — я ведь даже не мечтала о таком.

— О чём?

— О драконе, который будет любить меня больше жизни.

Тимур улыбнулся. Поцеловал меня в макушку.

— А я не мечтал о женщине, которая примет меня таким, как есть. С чешуёй, когтями и дурацким проклятием.

— Проклятие? — Я подняла голову. — Мы же его как-то решили?

Он загадочно улыбнулся.

— Оракул сказал, что сын убьёт отца. Но он не уточнил, что сын может быть приёмным. Или что дочь не считается. Так что...

— Ты хочешь сказать...

— Я хочу сказать, что мы будем жить долго и счастливо. А дети — если они появятся — будут самыми любимыми, независимо от пола. И никакое проклятие нам не страшно, пока мы вместе.

Я заплакала. Снова. Но это были слёзы счастья.

А потом я вспомнила, что так и не сказала ему главного.

— Тимур... — мой голос дрогнул. — Я должна тебе кое-что сказать. И ты не пугайся.

Он напрягся, но кивнул.

— Ты знаешь, что у нас с Вадиком не было детей? — Я посмотрела ему в глаза. — Я смирилась. Даже не надеялась.

Тимур молчал, но его зрачки расширились, и по рукам пробежала лёгкая дрожь — верный признак, что внутри просыпается дракон.

— А три дня назад... — я достала из складок накидки маленькую белую полоску, которую носила с собой, как величайшую драгоценность, — я сделала тест. Обычный, человеческий. И он оказался положительным.

Он смотрел на тест, потом на меня, потом снова на тест.

— Ты... — выдохнул он хрипло. — Мы?

— Да, — я кивнула, чувствуя, как слёзы снова текут по щекам. — Я беременна, Тимур.

На секунду его лицо побелело. Я даже испугалась — вдруг он вспомнил проклятие? Вдруг страх перед ребёнком-драконом перевесит всё?

Но потом он рухнул на колени прямо в воду у кромки озера, прижался лицом к моему животу и разрыдался. Впервые в жизни я видела, как плачет дракон.

— Я боялся, — прошептал он, не поднимая головы. — Всё это время боялся. Не того, что сын меня убьёт — это всё сказки для старейшин. Я боялся, что если у нас будет ребёнок... он будет драконом. А драконы в этом мире прокляты. Их охотятся, их ненавидят. Я не хотел обрекать своё дитя на такую жизнь.

Он поднял на меня заплаканные глаза.

— Но теперь... теперь я понимаю. Ты — человек. Я — дракон. Наш ребёнок может быть и тем, и другим. А может — кем-то совершенно новым. И мы его защитим. Вместе.

— Вместе, — повторила я, гладя его по волосам.

Он встал, подхватил меня на руки и закружил, громко смеясь. Луна отражалась в воде, и мне казалось, что даже звёзды засияли ярче.

— У нас будет ребёнок! — закричал он в ночное небо, и эхо разнесло его крик по всему озеру. — Слышите, все?! У нас будет ребёнок!

— Тише, — засмеялась я, — разбудишь весь лес.

— Пусть знают! — Он поцеловал меня в губы, в нос, в лоб, снова в губы. — Ты — моё чудо. И этот ребёнок — наше общее чудо.

— Я люблю тебя, Тимур Абесович.

— А я тебя, Надежда Абесовна. — Он подхватил меня на руки. — А теперь, жена, пойдём в дом. У нас брачная ночь по всем правилам. И заодно надо обсудить, как обустроить детскую.

— Опять