Убей меня, люби меня - Хэй Янь

– Попробуй нажать на нее.

Мэй Линь сделала глубокий вдох, а когда стало легче, подползла ближе. На этот раз она не стала трогать мертвеца и даже не решилась смотреть на его лицо – а вдруг он распахнет глаза? Девушка просто положила ладони по обе стороны головы и надавила на подушку.

Она ничего особо не ждала, однако нефритовая подушка медленно поехала вниз, увлекая за собой и мертвеца. Девушка вздрогнула и отдернула руки, но механизм не остановился: подушка и тело опускались ниже и ниже. Все вокруг задрожало.

– Быстро вылезай! – крикнул Мужун Цзинхэ с тревогой в голосе.

Мэй Линь побледнела. Тут уж не до красавцев и нефритовых подушек! Девушка ухватилась за край гроба и подтянулась наверх, но перед глазами у нее поплыло, и она потеряла равновесие. Успев заметить, что дна у гроба больше нет, Мэй Линь попыталась за что-нибудь ухватиться, однако то, во что она вцепилась, не остановило падение, а, напротив, полетело вниз вместе с ней.

Она не знала, сколько падает, а когда опомнилась, сообразила, что держится за ногу Мужун Цзинхэ – только он тяжелее, поэтому успел оказаться ниже. Она невольно ухватилась за него еще крепче.

Когда девушке показалось, что падение не закончится никогда, раздался громкий всплеск, и ее накрыло ледяной водой. По телу Мэй Линь прокатилась острая боль, и над их головами сомкнулась тьма.

Разумеется, она не видела, как мертвец и подушка, опустившись на некоторую глубину, вновь медленно поднялись на прежнее место, а дно гроба, откуда они сорвались, закрылось, не оставив ни единой щели.

* * *

Послышался звонкий птичий щебет. Мэй Линь почувствовала, как тела касаются лучи солнца, обволакивая его знакомым теплом. Но вместе с этим пришла и невыразимая боль.

Ощутив, как заныло в груди, Мэй Линь закашлялась, но в горле все еще стояла вода. Девушка медленно перевернулась на бок и принялась отплевываться, пока во рту не появился сладковатый привкус крови.

С усилием разлепив тяжелые веки, она увидела чистый дневной свет. Мэй Линь невольно прикрыла глаза, но через миг убрала ладонь. Уголки ее губ невольно поползли вверх.

Неужели… выбрались!

Мэй Линь казалось, что им уже не избежать смерти, а они взяли и выбрались! Она не сумела бы подобрать слов, чтобы описать свои чувства. Но слышать стук собственного сердца и греться в солнечных лучах сейчас казалось невероятным чудом.

Однако, вспомнив о Мужун Цзинхэ, девушка сразу взяла себя в руки, поднялась, огляделась – и тут поняла, что все еще держится за что-то правой рукой. Это оказалась его нога. Она не отпустила ее, даже лишившись чувств.

Принц лежал рядом, не приходя в сознание. Мокрые нити волос разметались по земле, руки все еще ледяные – поневоле подумаешь о худшем.

Мэй Линь перевернула его на спину и, увидев пепельную бледность лица, на миг застыла. На этот раз дыхание проверять не стала – сразу навалилась на грудь, чтобы выдавить воду. Потом торопливо развязала мокрую одежду и принялась яростно растирать тело, пока не ощутила пальцами слабый, но явственный стук сердца.

Наскоро собрав охапку хвороста, девушка достала огниво – но, промокшее, оно больше не годилось для розжига.

Сжав губы, она проверила – кинжал все еще при ней. Думать было некогда: Мэй Линь нашла твердый камень, уложила рядом мох и иссохшую листву, а потом ударила о камень рукояткой кинжала. Сверкнули искры, и трут занялся слабым пламенем. Когда огонь как следует разгорелся, она подложила под него слой речной гальки.

Девушка разостлала у костра сухую траву и выложила на ней мокрую одежду Мужун Цзинхэ. Затем она выкопала у кромки берега яму по пояс глубиной, выложила ее камнями, подвела речную воду так, чтобы яма наполнилась почти до краев, и снова перекрыла поток.

Принц по-прежнему не приходил в себя. Он уже долго лежал у огня, но его тело оставалось ледяным, если не считать области у самого сердца.

Мэй Линь не стала пытаться его растолкать. Вместо этого она переместила костер в другое место, вытащила нагревшуюся под ним гальку деревянной палкой и кинула камни в яму. Вода зашипела и пошла густым паром, став обжигающе горячей.

Сначала девушка опустила в яму Мужун Цзинхэ, а потом сама разделась, залезла внутрь и, обняв его сзади, стала растирать грудь и спину.

Яма была немаленькая, но вдвоем здесь оказалось тесновато. Вода доходила до шеи Мужун Цзинхэ. Мэй Линь была ниже его почти на голову – сидя, она ушла бы под воду, поэтому стояла на коленях. И хотя она прижимала к себе обнаженного мужчину, в ее душе не было ни тени стыда или отвращения. Она думала только об одном: нужно во что бы то ни стало вернуть его к жизни.

Может, горячая вода подействовала – а может, Мэй Линь была вознаграждена за свое упорство, – но мужчина в ее объятиях наконец испустил едва слышный вздох. Он так и не очнулся, но этого хватило, чтобы ее сердце наполнилось радостью.

Мэй Линь невольно обняла Мужун Цзинхэ еще крепче, прижалась лбом к его затылку и медленно выдохнула. Только теперь она ощутила, как больно в груди от напряжения.

Когда вода остыла, девушка вытащила принца наружу и одела в успевший высохнуть халат. Тоже переодевшись, она села рядом с принцем и оглядела их новое пристанище.

Они оказались в ущелье у реки. По обе стороны вздымались скалы, за спиной тянулся густой лес. Все указывало на то, что они все еще в глухих горах. В этом месте река делала крутой изгиб, образуя треугольную отмель. Русло здесь было широким, а течение медленным – видимо, именно поэтому их вынесло к берегу и они сумели спастись.

Мэй Линь со вздохом подняла голову к безоблачному голубому небу и солнцу, уже стоящему в зените. После кратких мгновений счастья и череды забот она вдруг ощутила растерянность.

До путешествия по каменному лесу все было как-то проще. Она собиралась найти укромное место и переждать там, а попутно попробовать вывести яд из тела, вот и все. Обещания, которые она дала Юэ Циню, были пустыми: девушка и не думала его искать. По правилам, которые установила Муе Ломэй, Юэ Цинь мог покинуть горы Чжуншань – и был бы свободен. Но не Мэй Линь. Никто бы не позволил ей бежать – ни Муе Ломэй, ни люди из Аньчана. Втягивать в такое наивного мальчишку было нельзя.

Но теперь… Теперь все было по-другому.

Этот