Убей меня, люби меня - Хэй Янь

От мыслей ее отвлек треск сухой ветки. Поняв, что думает о совершенно ненужных вещах, Мэй Линь только посмеялась над собой. Что ж, пора отправляться в лес – искать лекарственные травы и еду.

Однако, сделав всего пару шагов, девушка замерла. Что-то было не так: сердце колотилось слишком сильно. Она перевела дух, а потом, с недоверием и страхом неудачи, попробовала пустить ци по меридианам. Из даньтяня[21] медленно поднялась струйка энергии – слабая, тонкая, но все же непрерывная.

Мэй Линь ощутила сдавливающее напряжение в груди и повторила попытку. Ошибки не было, тело ее не подводит. Однако верилось в происходящее с трудом. Как к ней вернулась ци? Теперь ясно, почему таскать на себе Мужун Цзинхэ было сегодня не так уж сложно.

Девушка тряхнула головой. Странно это все, конечно, но сейчас лучше подумать о том, как они собираются выживать дальше. После падения в воду ран и ушибов на теле только прибавилось – с виду ей было хуже, чем до путешествия по каменному лесу. Однако она чувствовала себя увереннее, чем когда-либо.

Сколько раз Мэй Линь вспоминала о своих утраченных навыках, уже и не думая, что сможет их вернуть! Радуясь такому дару небес, девушка почувствовала в себе силы без страха взглянуть в лицо туманному будущему.

Через два дня Мэй Линь, неся на спине Мужун Цзинхэ, который так и не пришел в сознание, добралась до глухой деревушки. Она называлась Лаовоцзы[22] и лежала в долине, почти отрезанной от остального мира. Земля здесь была скудной, народ – нищим, а вела сюда одна-единственная дорога. Но главное – в этой деревне жил старик, который знал толк в травах и умел лечить людей.

В Лаовоцзы Мэй Линь привел охотник, которого она встретила в горах. Тот оступился и повис на краю утеса, а она, искавшая дикие плоды, как раз проходила мимо и спасла бедолагу. Он оказался родом из Лаовоцзы и, увидев, что она сама ранена и вдобавок несет на себе больного, показал им дорогу в деревню.

Тут оказалось всего два-три десятка дворов – в основном посреди долины, но было несколько и в горах. Старик-целитель жил один на краю деревни, в двух ветхих соломенных хижинах. Когда охотник привел их туда, Мэй Линь искренне удивилась.

Старик умел лечить лишь простые хвори. Он дал им немного трав для наружных ран, даже не попросив денег, однако с внутренними повреждениями Мужун Цзинхэ справиться не смог, а яда в теле Мэй Линь и вовсе не распознал.

Девушка, впрочем, от него ничего и не ждала, поэтому не расстроилась. Зато охотнику, судя по всему, стало неловко, и, услышав, что Мэй Линь хочет остаться здесь, он сразу же взялся ей помогать. Сперва он поговорил с деревенским старостой и местными жителями, затем позвал людей починить старый пустующий дом – и они справились всего за день, так что у Мэй Линь с Мужун Цзинхэ появился приют.

Дом оказался неплохим: на каменном фундаменте, из крепких деревянных балок, с глиняными стенами без единой трещины. Оконные рамы украшала резьба. В доме было три комнаты и кухня, а во дворе стоял сарай. Пусть несколько запущенный, этот дом был едва ли не лучшим в деревне. Правда, охотник сперва не хотел, чтобы Мэй Линь и Мужун Цзинхэ там жили, – раз они действительно хотят остаться, говорил он, лучше уж всем вместе построить новый дом. Прежние хозяева этого дома все до одного умерли, и в деревне считали, что место это плохое, поэтому так долго и не решались его трогать. Мэй Линь не стала придавать значение слухам: главное – иметь крышу над головой, и даже хорошо, что люди обходят этот дом стороной, иначе он бы им не достался. Охотник развел руками и напоследок еще раз ее предостерег.

Когда Мэй Линь вошла внутрь и увидела, что здесь осталось все имущество прежних хозяев, она вновь поблагодарила судьбу за такую удачу. Тут было все, от горшков и мисок до одежды и постельных принадлежностей. Вещи давно покрылись пылью и пропитались сыростью, однако находились на своих местах, никем не тронутые. Местные и правда не заходили в этот дом.

Мэй Линь не брезговала пользоваться старыми вещами. Денег у нее не имелось, и в короткие сроки она нигде не нашла бы столько добра. А гостеприимные жители деревни сами жили в нищете, и предложить им было нечего.

Кажется, небо смилостивилось над Мэй Линь.

Следующие дни девушка провела в хлопотах: убирала дом, стирала старую одежду и одеяла, сушила белье на солнце, окуривала комнаты полынью, борясь с сыростью. Также она сходила в горы, где подстрелила косулю и несколько фазанов – этого хватило на несколько дней, и не нужно было беспокоиться о еде.

Когда Мэй Линь наконец смогла перевести дух, то выяснилось, что Мужун Цзинхэ все еще не приходил в себя, но дыхание его стало ровным, словно он просто спал. Встревожившись, девушка снова отправилась к старику.

Старик долго гладил седую бороду, а потом неуверенно сказал:

– Тут, пожалуй, поможет женьшень.

После этого он тяжко вздохнул – знал, что совет бесполезный, ведь в этой глухой деревне женьшеня днем с огнем не сыщешь, не говоря уж о том, что никаких средств у Мэй Линь и Мужун Цзинхэ с собой нет.

Подумав немного, Мэй Линь спросила:

– В этих горах растет женьшень?

Старик покачал головой.

– А где же его можно достать?

– В городе, думаю, найдется, – ответил он и снова вздохнул.

Мэй Линь поблагодарила его и медленно пошла домой. По пути она встретила охотника и узнала от него, что город находится в нескольких десятках ли и дорога туда-обратно занимает два-три дня.

– А этот город – столица? – вдруг спросила Мэй Линь, вспомнив, что до сих пор не знает, далеко ли Чжаоцзин.

Охотник удивился и искренне рассмеялся:

– Конечно нет. Столица в нескольких сотнях ли отсюда. А это – Аньян.

Мэй Линь застыла в изумлении. Лишь дома она немного пришла в себя, бросилась к лежащему без сознания Мужун Цзинхэ и прошептала ему на ухо:

– Мы совсем недалеко от Аньяна.

Лицо Мужун Цзинхэ было бледным, но таким мирным и спокойным, каким еще никогда не бывало. Раны, которые он получил в пути, почти затянулись, однако он все так же не просыпался.

Мэй Линь не понимала, что с ним произошло, но одно знала наверняка: ей было куда приятнее иметь дело с язвительным и сердитым Мужун Цзинхэ, чем беспомощно наблюдать