Убей меня, люби меня - Хэй Янь

Как только Мэй Линь закинула принца на спину и сделала пару шагов, он вдруг вцепился зубами ей в ухо. От неожиданности у девушки подкосились ноги, и она едва не упала.

– Осторожнее, – прохрипел он. – Не заглядывайся на кого попало.

Отдышавшись, Мэй Линь снова двинулась к двери, но тут, поняв, что он имел в виду, прыснула со смеху.

– Да что у тебя в голове творится! Все в деревне считают нас мужем и женой, кто на меня позарится? Да и потом, я все время с тобой вожусь, сама еле живая – какие уж тут романы!

Мужун Цзинхэ скривил губы, так и не выпустив ухо.

– А зачем ты тогда улыбалась ему так… обольстительно?

«Обольстительно, обольстительно, обольстительно…» – это слово эхом прозвенело в голове Мэй Линь. Чуть не поперхнувшись, она выпалила:

– Я тебе еще обольстительнее улыбаюсь – и что? Не замечала особой реакции!

Стоило этим словам сорваться с ее губ, как она вспыхнула до корней волос.

Мужун Цзинхэ не выдержал и расхохотался. Настроение у него заметно улучшилось. Когда Мэй Линь усадила его на стул, он уже не хмурился и не казался обиженным на весь мир.

Девушка накинула на него верхнюю одежду, а сама вернулась в дом, где поменяла постельное белье, бросив грязное в лохань, распахнула настежь окна и окурила комнаты полынью. Она сама толком не понимала, отчего ей был так противен запах бобов. Мэй Линь доводилось жить в куда более жутких условиях, где зловоние было обычным делом.

Впрочем, копаться в себе не хотелось, и девушка продолжила хлопотать по дому. Однако в голове снова и снова всплывали слова, которые она так необдуманно произнесла. Щеки ее горели, а сердце билось так, будто вот-вот выскочит из груди. Но кроме смущения и стыда в душе вспыхнула робкая надежда, неясное ожидание… Как в тот день, когда они с Мужун Цзинхэ пробирались по тесному тоннелю, крепко прижимаясь друг к другу, и он, склонившись к ее уху, негромко звал ее по имени.

Когда Мэй Линь вышла постирать белье в колодце, Мужун Цзинхэ неожиданно спросил:

– Женщина, если я так и останусь калекой на всю жизнь… ты будешь рядом?

«На всю жизнь…» Руки ее застыли, взгляд потускнел, и она ничего не сказала.

У нее и самой не было «всей жизни», чтобы давать такие обещания.

Не дождавшись ответа, Мужун Цзинхэ не выказал недовольства – лишь слегка усмехнулся и поднял взгляд в небо. Оба решили, что разговор на этом окончен.

А назавтра к ним явилась какая-то старуха.

Мэй Линь собиралась в горы на охоту, но женщина застала ее у самой калитки. Звали старуху тетка Лю. Прежде они не встречались.

Даже не поздоровавшись, тетка Лю принялась бесцеремонно осматривать Мэй Линь с головы до ног, да так, что девушке стало не по себе. Она хотела уже что-то сказать, но тут старуха пробормотала:

– Ай, какая красавица! Худенькая, правда, но бедра что надо… Для родов годятся!

Лицо Мэй Линь на миг дрогнуло, но тут же озарилось улыбкой – нежной, словно весенний цветок. Тетка Лю даже ахнула, мысленно посетовав, что такая красота пропадает в глуши, а потом на удивление проворно подскочила к девушке и затараторила:

– Куда это ты, красавица, собралась?

Гадая, что понадобилось этой женщине, Мэй Линь с вежливой улыбкой ответила:

– Скоро зима. Думала в горы сходить, добыть чего.

В деревне давно знали, что она умеет охотиться и даже приторговывает дичью – скрывать тут было нечего.

– Ох, беда какая! – заголосила тетка Лю. – Такая хрупкая, а целыми днями по лесу бродит! А ну, волк или тигр выскочит – что тогда?

Мэй Линь все еще улыбалась, но ничего не говорила и в дом старуху приглашать не стала.

Та, не дождавшись ответа, продолжала:

– Вот живи ты с толковым мужиком, не пришлось бы мучиться!

Взгляд Мэй Линь потемнел, и она холодным тоном ответила:

– О чем это вы, тетушка? Я живу с мужчиной. Настоящим.

Пусть Мужун Цзинхэ не может пошевелиться, толку от него больше, чем от прочих. Мэй Линь разозлилась, даже не заметив, что уже считает его хозяином их общего дома.

Старуха с пренебрежением фыркнула, но, заметив хмурое лицо Мэй Линь, поспешно добавила:

– Знаю, знаю, что живешь с мужчиной. Но ты уж не обессудь – скажу прямо: он для тебя обуза. Какой от него прок?

– Раз знаете, что обидите, зачем такое говорите? – холодно усмехнулась Мэй Линь. – Какая вам разница, есть ли прок от моего мужчины? Ступайте своей дорогой, тетушка. – И она отвернулась, собираясь уйти.

Тетка Лю была уверена, что у такой красивой девушки, раз она живет с калекой, накопилась куча жалоб, которыми она с радостью поделится. А тут такой отпор! На миг растерявшись, она быстро ухватила Мэй Линь за рукав.

– Что еще, тетушка? – чуть более мягким голосом спросила девушка. В конце концов, она хотела остаться в Лаовоцзы, и ссориться с местными было бы глупо.

Опасаясь, что ее прогонят, старуха перешла прямо к делу:

– Не сердись, красавица. Я ведь поздравить тебя хочу.

Мэй Линь приподняла брови. У нее появилось странное предчувствие, но она промолчала.

Тетка Лю поспешила объяснить:

– Ты ведь знаешь Вэй-лаоэра[23] из семьи деревенского старосты? – Увидев недоумение в глазах Мэй Линь, она добавила: – Это тот, который вчера на горной дороге тебя подобрал и домой донес.

Девушка кивнула. Обрадовавшись, старуха бойко продолжала:

– Так вот, Вэй-лаоэр глаз на тебя положил, хочет в жены взять. У него и под рис земля есть, и под зерно, вдобавок он не женат был ни разу…

Услышав, что кто-то собрался к ней свататься, Мэй Линь настолько оторопела, что даже не слушала, как старуха нахваливает горе-жениха.

– Тетушка, у меня уже есть мужчина, – твердо сказала девушка, не показывая досаду и еле сдерживаясь, чтобы не рассмеяться.

– Ну и что? – удивилась старуха. – В деревне не редкость, когда женщины берут двух мужей. Вэй-лаоэр не против, даже готов содержать твоего калеку…

Заметив, что Мэй Линь опять помрачнела, тетка Лю торопливо хлопнула себя по губам:

– Тьфу, старая сплетница, язык без костей! Не держи зла, красавица, не держи…

Сгорая от гнева, девушка лишь презрительно скривила губы.

– Но разве ж выпадет тебе еще такая удача? – не унималась женщина. – Только кивни – и будешь до конца своих дней в довольстве жить.

Мэй Линь зажмурилась. Вот бы сейчас пнуть эту старуху.

Когда девушка открыла глаза, лицо ее стало мягким, почти жалостливым.

– Спасибо за