Убей меня, люби меня - Хэй Янь

Он сказал это мягко и негромко, но в голосе слышалась властность и всепоглощающая жажда обладания.

Сердце Мэй Линь ухнуло вниз. Она встретилась взглядом с Мужун Цзинхэ, но тут же отвернулась, точно обжегшись исходившим от него жаром. Лишь несколько мгновений спустя она еле слышно проговорила:

– Я и не думала ни за кого выходить…

Девушке тут же почудилось, что, сказав это, она будто согласилась с притязанием принца. Она в смущении опустила голову и поспешно вышла, не дожидаясь ответной реплики.

Мужун Цзинхэ проводил ее робкий силуэт взглядом – в глазах его была мягкость, а губы тронула тихая улыбка. Но в памяти тут же всплыл наглый Вэй-лаоэр, и лицо его омрачилось, а глаза вспыхнули зловещим огнем.

Растерянная Мэй Линь не знала, куда себя деть. Ей не хотелось, чтобы Мужун Цзинхэ наблюдал за ней в окно, так что она решила уйти со двора и в итоге уединилась на кухне.

– Да что же это со мной… – тихо упрекнула себя она, когда сердцебиение немного замедлилось.

Мэй Линь так и не заметила, что уголки ее губ приподняты, а глаза светятся от радости.

Собравшись с мыслями, девушка решила вскипятить немного воды и заварить себе и принцу чаю. Держа в руках ковш, она невольно прокрутила в голове слова Мужун Цзинхэ и прикусила губу, чтобы не улыбнуться во весь рот. Потом она вспомнила, какой у него был взгляд, пока он это произносил, и сердце ее затрепетало. Залившись румянцем, она опустила голову и замерла в задумчивом мечтании.

– Он же такой искусный лжец… Разве можно принимать его слова всерьез? – в конце концов одернула она себя, но на душе у нее все еще было тепло и радостно.

К счастью, Мэй Линь не была склонна терзаться долгими переживаниями. Девушка поняла, что, даже перебирая в памяти все дурные поступки Мужун Цзинхэ, все равно не может справиться с волнением, которое вызвали его слова. Поэтому она решила больше не мучить себя сомнениями и отдаться порыву чувств. Наверное, вот это люди и называют влюбленностью, подумала она.

Едва девушка пришла к такому выводу, как сердце ее забилось ровно.

Влюбилась – значит, влюбилась. Пусть так.

Хотя Мужун Цзинхэ открыто заявил о своем праве на Мэй Линь, а та наконец приняла собственные чувства, между ними ничего толком не изменилось. Все было по-прежнему: то перебросятся парой колких слов, то помирятся, то она злится на него, а то позволяет прикусить себя за ухо.

Мэй Линь теперь всерьез считала, что быть с Мужун Цзинхэ – это ее рок: злиться на него не получалось, но и радоваться с ним подолгу не выходило. Что до Вэй-лаоэра, которого пыталась сосватать тетка Лю, – он, казалось Мэй Линь, сам все поймет и отступит. Вскоре девушка совсем выбросила его из головы.

А между тем настали первые заморозки. Приближалась зима. Достаточного количества припасов и подходящей одежды у них обоих до сих пор не было, и Мэй Линь стала еще чаще охотиться, чтобы менять добычу на зерно. Также нужно было заняться шитьем теплых вещей, особенно ватных одеял.

Обычно девушка выходила из дома еще до рассвета и возвращалась к полудню: во-первых, чтобы перевернуть Мужун Цзинхэ, накормить его и помочь справить нужду, а во-вторых, чтобы выпить горячего отвара от боли – иначе она могла бы опять потерять сознание где-нибудь в горах или на дороге.

Мэй Линь уходила всего на полдня, поэтому, если погода стояла ясная, приоткрывала окно – чтобы Мужун Цзинхэ не скучал. Люди в деревне были простые и дверей обычно не запирали, так что она тоже лишь слегка прикрывала калитку. Стоя за изгородью, можно было рассмотреть весь двор и даже увидеть Мужун Цзинхэ, полулежащего у окна.

Мэй Линь и представить не могла, что однажды, дождавшись ее ухода, у калитки появится непрошеный гость.

Было не слишком холодно, но Вэй-лаоэр стоял, спрятав ладони в рукавах, и долго переминался с ноги на ногу. Лишь когда вдалеке на деревенской дороге показался прохожий, Вэй-лаоэр толкнул неплотно прикрытую калитку и юркнул во двор.

Он был крайне напряжен, изо рта его выходили клубы пара. Когда он увидел за окном Мужун Цзинхэ, волнение его только усилилось.

– Ты… брат Линь… ты один тут? – пробормотал он, почувствовав на себе холодный взгляд принца.

Вэй-лаоэр спрятал ладони еще глубже в рукава, ссутулился и, стыдливо озираясь, приблизился к окну. Он знал, что Мэй Линь нет дома – не зря пришел именно сейчас, но в глубине души все еще надеялся увидеть ее.

Мужун Цзинхэ почувствовал желание убить незваного гостя, но лицо его тут же разгладилось, и он мягко улыбнулся.

– Да. Ты взгляни на меня – куда я уйду? – с легкой горечью сказал он. – Сложно хозяйке со мной…

Принц смотрел на Вэй-лаоэра приветливо и искренне, но в дом все же не пригласил. Нет, он готов был и дальше играть роль гостеприимного хозяина – вот только знал, что не вынесет отвратительного запаха, и не хотел, чтобы Мэй Линь опять пришлось менять постельное белье.

К счастью, Вэй-лаоэр был слишком взволнован и ничего не заметил. А даже если бы и заметил – ему было бы все равно. Признаться, он тоже не хотел находиться с Мужун Цзинхэ в замкнутом пространстве: просто не выдержал бы давления.

Вэй-лаоэр принялся болтать всякую чепуху – нахваливал порядок в доме и, вздыхая, приговаривал, как повезло «брату Линю». Когда он упомянул Мэй Линь, на лице его отразились зависть и вожделение. У Мужун Цзинхэ тут же заклокотало в груди. Если бы принц мог двигаться – уже давно сгреб бы гостя в охапку и как следует… вымыл бы. Но сейчас Мужун Цзинхэ был бессилен. Оставалось только шире и светлее улыбаться.

– Я кое-что знаю о намерениях брата Вэя, – вдруг сказал он, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.

Вэй-лаоэр, который все это время тараторил без умолку, резко замолчал. Его крошечные глазки вытаращились так, что стали заметны красные прожилки. От удивления он надул щеки и стал похож на жабу.

Мысленно выругавшись, Мужун Цзинхэ горько улыбнулся и добавил:

– Нрав у моей хозяйки крутой, вот в чем вся трудность…

Услышав, что тот не выражает явного протеста или несогласия, Вэй-лаоэр воодушевился и решил идти в наступление. Если уж мужчина Мэй Линь примет его сторону, ей самой будет некуда деваться.

Однако правильных слов Вэй-лаоэр подбирать не умел и сказал такое, что Мужун Цзинхэ едва не потерял сознание от бешенства.

– Ну, раз брат Линь согласен, то баба