Вампирская академия. Холодная страсть - Нина Любина

Злость поднялась во мне горячей волной. Он играл со мной. Играл с Александром. И теперь я оказалась в центре этого их глупого противостояния.

Я вернулась на кухню, достала пиццу и стала жевать ее холодной. Дурацкие вампиры не пользовались микроволновкой. Жевать не хотелось, но надо было. Потом я села за стол и набрала Лизу.

Она ответила почти сразу, будто ждала моего звонка.

— Селена? Ты где? — в ее голосе слышалось напряжение.

— У Александра. — Я говорила тихо, чтобы никто не услышал, но навряд ли это помогало. — Лиз, как дела с «домашкой»? Ты доделала?

В деньгах больше не было срочности, но я не хотела срывать сроки, ведь эти клиенты пригодятся нам на будущее.

— Да, — она заговорила быстрее, — я как раз хотела тебе написать. Все готово, можно их отдавать. Тот парень с третьего курса, помнишь? Он сегодня утром спрашивал.

— Отлично. Я сегодня зайду, заберу.

Она замялась, и в трубке повисла пауза.

— Селена, — она заговорила тише, почти шепотом. — Вчера вечером к тебе приходили. Ну, в смысле, ко мне стучались. Я думала, ты вернулась, открыла, а там…

— Кто? — спросила я, хотя уже догадывалась.

— Николас, — ее голос дрожал. — Он спрашивал, где ты. Я сказала, что не знаю. Что наверное с Александром. Он какой-то недовольный был. Я спросила, что тебе передать, он сказал, что вы должны были готовиться к Зимнему балу и что ты халявишь.

Я закрыла глаза, чувствуя, как в груди разрастается тяжелый, пульсирующий ком.

— Селена, будь осторожна, — прошептала Лиза. — Он опасный. Я чувствую это.

— Я знаю, — сказала я. — Увидимся на парах.

Я сбросила звонок и уставилась на экран телефона. Николас. Он был везде. Он пригласил меня на вечеринку, чтобы что? Чтобы позлить Александра? Он пригласил меня в ресторан, зная, что там будет их мать. Он подговорил Кару подложить браслет, чтобы поссорить меня с Александром? И теперь он ходит к моей двери, ищет меня. У него есть предлог, но он сам их создает. А еще их драка на крыше… Почему они так ненавидели друг друга?

В голове крутились мысли, одна темнее другой.

Николас играет со мной. Точнее с Александром через меня. Но зачем? Ревность? Желание досадить младшему брату? Или что-то другое?

Я вспомнила его слова на крыше: «Глупый, глупый мальчик. Ты правда думаешь, что у тебя есть выбор?» Тогда я не придала этому значения. А теперь...

Я допила воду, поставила стакан в раковину и подошла к окну. За стеклом медленно светало. Где-то в этом здании, может быть, прямо сейчас, Николас мирно посапывает, пока мне приходится думать, как бы не пострадать в их с Александром противостоянии.

Я не знаю, чего он хочет, но я собиралась это выяснить.

Я сжала телефон в руке и подумала о том, чтобы написать ему. Прямо сейчас. Написать: «Зачем ты это делаешь?» или «Что тебе от меня нужно?» Но я понимала, что это будет глупо. Он не ответит. Или ответит, но так, как ему выгодно. С ним нужно говорить лично. Смотреть в глаза. Видеть его реакцию.

Я поднялась наверх, тихо зашла в комнату Александра. Он спал все так же, раскинувшись на кровати, и в свете наступающего утра казался почти нереальным. Красивым и опасным.

Я села на край кровати, провела рукой по его плечу. Он не проснулся, только нахмурился во сне.

Я обдумывала, как бы расспросить про Николаса так, чтобы Александр не приревновал меня. Он то наверняка знал, почему старший брат с таким остервенением портит ему жизнь. Николас не тратил на младшего брата так уж много времени, но при любом удобном случае демонстрировал свою неприязнь. Единственным намеренным действием против Александра казалось знакомство меня с их матерью.

Это даже забавно. Ведь в ближайшее время Александр собирался сделать то же самое. Тогда я могла ничего и не спрашивать у него. На семейном ужине они могут сами проговориться, в чем заключается суть их вражды.

Ужин с родителями Александра я стала ждать с еще большим нетерпением.

Глава 25. Ректор

До ужина с родителями Александра оставалось несколько дней, и я поймала себя на мысли, что нервничаю больше, чем стоило бы. Каждое утро я просыпалась с чувством, что времени осталось меньше, чем хотелось бы, хотя часы тянулись медленно.

Александр заметил мое состояние. Он ничего не говорил, просто обнимал крепче по ночам, водил пальцами по моей спине, и я чувствовала, как напряжение понемногу отпускает. Но не полностью.

Проблема была в том, что я понятия не имела, чего ожидать. Александр отмалчивался, когда я задавала вопросы. Говорил только, что его родители «сложные» и что мне «не стоит переживать зря, ведь им невозможно понравиться». Это, конечно, только подогревало мое любопытство и тревогу одновременно.

В четверг меня вызвали к ректору.

Я шла по длинному коридору главного корпуса, стараясь не стучать каблуками слишком громко. Эхо разносилось по пустому пространству, и мне казалось, что каждый шаг отдается в груди тяжелым, глухим стуком.

Зачем я понадобилась ректору? Я перебирала в голове возможные причины. Неужели кто-то узнал про наш с Лизой бизнес? Или про то, что случилось на Охоте? Или про укус? Мы с Александром были осторожны, но мало ли что.

Секретарша взглянула на меня всего один раз, а затем проводила в кабинет. Дверь открылась бесшумно, и я шагнула внутрь, чувствуя, как сердце колотится.

Ректор сидел за огромным дубовым столом. В кабинете стоял полумрак. Из-за закрытых штор в комнату проникала лишь тонкая полоса свет.

Ректор поднял на меня черные, бездонные глаза и на секунду мне показалось, что он видит меня насквозь.

— Селена, — голос у него был низкий, спокойный. — Садись.

Я села на стул напротив, стараясь держать спину прямо. Ректор изучал меня несколько долгих секунд, и я чувствовала, как под его взглядом становлюсь прозрачной. Потом он откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди.

— Поздравляю с победой в Охоте, — сказал он. — Ты проявила изобретательность.

Я не знала, что ответить. Сказать спасибо? Промолчать? Он явно знал больше, чем говорил. В его словах мне почудилась скрытая насмешка.

— Это было сложнее, чем я думала, — ответила я осторожно.

Главное, чтобы он не начал меня расспрашивать. Если дойдет до подробностей, то я спалю участие Александра. А я не хотела создавать ему проблемы.

Ректор чуть приподнял бровь. На его губах мелькнуло подобие улыбки. Он кивнул, и я не поняла,