Искушающий яд - Рина Кент

отца, Х погиб при пожаре в доме вскоре после смерти Лео. Ходят слухи, что «родители-врачи», которых он считал своими настоящими родителями, сжалились над ним и позволили ему умереть.

— Вот так просто?

— Вот так просто, — ее глаза затягивает странное выражение. — По крайней мере, ему больше не было больно.

— А у тебя стало меньше конкурентов.

— Пожалуй, — говорит она с улыбкой, но натянутой. — Знаешь, почему Пациента Х настигла такая судьба?

— Потому что отец — кусок дерьма?

— Ну, и поэтому тоже. Но еще у него не было власти.

— Он был ребенком, который все детство фактически был привязан к больничной койке. Откуда у него могла взяться власть?

— Он должен был найти способ, — она похлопывает меня по руке. — Не стань очередным Х, Маркус.

Она идет к двери, и стук ее каблуков эхом разносится в тишине, прежде чем она останавливается.

— О, и еще кое-что.

— Да?

— Поздравляю со вчерашней игрой. Я понимаю, что в тебе есть эта садистская жилка, как и во всех нас, но не усложняй нашим парням из «Гадюк» жизнь, ладно?

Она подмигивает, и я прищуриваюсь, отчего она смеется своим многозначительным смехом.

Она точно не знает о моей маленькой игре с Престоном. Хотя называть это игрой язык не поворачивается.

И что это вообще такое?

После той ночи в раздевалке я уже ни в чем, блять, не уверен. Разве это игра, если у меня возникало желание выпрыгнуть из собственной кожи только оттого, что я к немуприкасался?

Потому что онпозволил мне к нему прикоснуться.

Я видел, что сначала ему было некомфортно, но постепенно он привык и позволил мне к нему прикоснуться.

Пока не заехал мне по лицу.

Выходя с арены, я постукиваю большим пальцем по среднему, а мышцы напрягаются.

Нет, я не должен проводить параллель между этой пощечиной и отказами отца на протяжении всего моего детства, но попробуйте объяснить это моему мозгу.

Я просматриваю нашу переписку с Престоном, но никаких новых сообщений не вижу. Сплошь молчание.

Да, я тоже ничего ему не писал, но у меня есть на то причина. А у него?

Притворяться, будто ничего не произошло. Любимое хобби Престона сразу после выбешивания людей ради спортивного интереса.

В любом случае это неважно, потому что на следующей неделе будет еще одна игра, и после его вчерашнего выступления — да, я смотрел повтор, — он поверит в наш предматчевый ритуал и приползет ко мне на коленях. Он уже проглотил мою наживку целиком и полностью.

Так почему меня до сих пор задевает, что он меня игнорирует?

Нужно узнать.

Но, по-видимому, мне не придется ждать следующей недели, потому что в ту же ночь Далия пригласила меня в клуб в самом сердце Грейстоун-Риджа.

И кто я, если не самый милый джентльмен?

Ладно, не совсем так. Далия спросила, не хочу ли я устроить очередную драму, и я согласился.

В планах заставить ее нынешнего ухажера, Девенпорта, ревновать. И какой наилучший способ сделать это? Привести ее типа бывшего — меня — в самое логово гадюк.

Именно здесь их команда устраивает вечеринки, если верить словам Далии, и черта с два я упущу шанс увидеть это своими глазами.

Немного всколыхнуть это болото.

Выяснить, смогу ли я как-то спровоцировать Престона.

Держа ее под руку, мы входим в клуб, который буквально вибрирует от басов.

Запах их дорогущих духов забивает мне ноздри, пока красные и желто-зеленые огни рассекают воздух, словно лазеры.

Здесь пахнет наркотиками и безрассудством. Порочностью и поверхностностью, как и во всем этом городе.

Все здесь так и смердит невообразимой жестокостью. Каждый из этих людей, прямо как мой дорогой папочка, дал бы добро на проект «Пациент Х» только ради того, чтобы защитить свое положение и империю.

И все равно я здесь, в самом центре их болота.

Я смотрю сверху вниз на Далию, которая прижимается к моему боку в обтягивающем зеленом платье, созданном для того, чтобы привлекать внимание. Она хорошенькая, с загорелой кожей оливкового оттенка и изгибами во всех нужных местах.

К тому же она из Стантонвилля, так что она часть моего мира, а не этой претенциозной помойки. И все же… она не вызывает во мне никакого сексуального желания.

Как и никто из них.

Кажется, у меня выработалась зависимость от одного эмоционально зажатого принца с золотистыми волосами.

Выдохнув, я наклоняюсь, чтобы шепнуть ей на ухо:

— Мне кажется, или ты теперь чаще стараешься выглядеть так чертовски сексуально?

— Надо было думать об этом, когда я была твоей, а не пытаться пустить меня по кругу со своими друзьями.

Я смеюсь, когда мы направляемся к бару, залитому фиолетовым неоновым светом и переполненному людьми, выкрикивающими свои заказы.

И именно тогда я вижу его.

Напротив нас, в VIP-ложе на верхнем этаже, сидит чуть ли не вся команда «Гадюк». Некоторые танцуют, но многие собрались у стеклянного ограждения, свирепо глядя на меня.

Но на них мне плевать.

А вот кто действительно стоит моего внимания, — это Престон. Он стоит там вместе с ними, но выражение его лица невозможно прочесть, пока он делает глоток из своего бокала.

Он выглядит как гребаный трофей, который так и просит, чтобы его развернули, одетый в куртку «Гадюк» и безупречные строгие брюки.

Каждая клеточка моего существа умоляет меня запрыгнуть туда и похитить его. Спрятать где-нибудь, где никто, блять, не сможет его найти.

Касаться его так глубоко, чтобы он никогда не смог меня отвергнуть.

Но ему будто скучно. Словно он вообще меня не заметил. Почти, потому что его плечи напрягаются, стоит ему встретиться со мной взглядом.

Посмотрим, кто сломается первым, мой принц.

Моя рука ложится на талию моей спутницы.

— До сих пор злишься, Далия? Я же говорил, что не вступаю в отношения. Это ужасно скучно, и я, вроде как, не стал тебя ни к чему принуждать, разве нет? Но, возможно, сегодня снова попробую тебя соблазнить.

— Поздно, поезд уже ушел.

— Понимаю. Но Девенпорт — ужасный выбор. Ты могла найти кого поинтереснее.

— И кто же в твоем понимании будет интереснее?

— Принц, — усмехаюсь я и поднимаю бокал в сторону Престона. — Хотя, если подумать, кто угодно, только не он.

Далия следит глазами за моим движением, а затем начинает играть в гляделки с Кейном. Остальная часть команды пытается убить меня своими взглядами, но я могу смотреть только на Престона.

Он все еще прячется за этой маской, которую так хорошо научился носить.

Но это ненадолго.

— Ого, — смеюсь я. — Я прямо чувствую их враждебность.