Наследники. Выжить в Академии - Екатерина Шельм

— Есть, сэр!

Глава 8. Цена успеха

Ящик разбудил меня задолго до рассвета. В казарме сладко посапывали кадеты, а под одеялом было так тепло, что в первую секунду мне казалось: я не встану ни за какие сокровища этого мира. Но Ящик, верный моему же приказу, одной ножкой тормошил меня, а второй тащил с меня одеяло. Сладко всхрапнул Ференц на верхней полке слева, я приоткрыла сонные глаза и увидела темноту. Солнце не взошло, шторы были плотно задёрнуты, и все счастливо досыпали самые приятные предрассветные часы.

Почему Ящик меня будит? За что? Я так устала…

В эту минуту я никак не могла вспомнить, почему должна встать раньше всех, хотя вчера вечером была полна уверенности и решимости начать бегать и готовиться к полосе. Ящик (вот же самовольный артефакт!) стал толкать кровать. Сверху заворочалась Хлоя. И я вспомнила.

Точно. Пробежки. Физическая форма, которую я должна наработать за два месяца или вылечу.

— Встаю, встаю… — откинула одеяло и поёжилась в стылом воздухе комнаты. Бррр!

Кое-как попала ногами в расшнурованные ботинки и на ощупь поплелась к ванной. Холодная вода помогла разлепить глаза. Наплевав на скромность, все спят чёрт с ним, я оделась прямо в казарме и, потирая заспанные глаза и зевая, пошла на улицу. На часах гордо значилось четыре тридцать утра. На улице было темно, тихо и влажно. Медленно светлели ночные сумерки. Холод живо взбодрил меня, и я побежала к полосам.

Бежать их в неурочный час было нельзя. Об этом заботились чары, наведённые на скалы: закрывались проходы-трубы, вырастали каменные стены, втягивались в породу ступеньки. Всё, чтобы юные отроки не поубивались без пригляда офицеров и старших кадетов.

Но я и не собиралась бежать полосу. Я побежала по лестнице, упав с которой сломала руку. Она вела наверх, к каменным мостам и самому высокому пику академии и всегда была мне доступна. Я решила, что пробежка вверх и вниз положительно скажется и на моей выносливости, и на страхе высоты. Добраться в первый раз до самого Белого пика я не рассчитывала (надо быть реалисткой) и просто засекла время и побежала вверх.

Ступеньки и первые мостики дались несложно, но потом подъём стал круче, лестницы под ногами всё длиннее, и наконец я выдохлась и села на ступень. Взглянула на часы. Посмеялась. Я всё же себя переоценила. Меня хватило на целых восемь минут.

— Отлично! — не изменила я маминым наставлениям хвалить себя за достижения, а не ругать за ошибки. — Целых восемь минут! Какая я молодец, правда, Ящик?

Ящик, скучая, слонялся вокруг. Мне бы его неутомимость. Я посмотрела вперед, на мосты и лестницы и решила, что план требует корректировки. Если убегу далеко и там упаду от усталости, не успею спуститься к завтраку и получу удавку. Уже четвёртую! Нет уж, так рисковать нельзя.

— Тогда будем бегать поближе к столовой, да, Ящик? — и я побежала вниз. Мышцы немного отдохнули, пока я спускалась. Сделала заметку раздобыть бутылку для воды, и снова побежала вверх.

Когда я поднималась в шестой раз (придирчиво считала свои достижения и нахваливала себя за каждую ступеньку, пройденную дальше, чем в первый раз) из-за поворота показалась группа кадетов.

— От-дать честь прин-цессе! — гаркнул бегущий впереди всех Бугарди. Он был без рубашки. Не хотела я видеть его торс, но пришлось признать, что у этого засранца пресс кубиками и ручищи, которые любую девушку заставят пустить слюну. Все кадеты мерзко засвистели мне, как гулящей девке, и меня накрыла толпа. Силы колдовские! В глазах зарябило от голых торсов на любой вкус: мускулистые, поджарые, смуглые, бледные, покрытые веснушками, волосатые, гладкие. Я даже зажмурилась и затрясла головой. Может я отключилась от усталости и меня накрыл странный эротический сон? Кадеты-третьекурсники бежали мимо меня, оббегали, свистели облапывали меня липкими взглядами, а я только и могла, что стоять посреди лестницы и делать вид, что мне плевать. Когда поток иссяк, из-за поворота показался Дейвон. Поганец замыкал процессию, подгоняя отстающих, и, конечно же, он тоже был без рубашки.

Без рубашки!

Он всего-то две секунды бежал ко мне по лестнице, бросил короткий безразличный взгляд и побежал себе дальше. А мне показалось, что я минуты две пялилась на него, настолько обнажённый, покрытый лёгкой испариной, смуглый торс Дейвона врезался мне в память. Маленькие бледные соски на тренированной груди, росчерки старых белых шрамов на рёбрах, вдавленный пупок и вызывающая тёмная дорожка волосков под ним. Движение мышц на его руках, его тяжелое дыхание и прилипшие к виску светло-русые волосы. Чёрный шнурок на сильной шее с серебряным амулетом, подпрыгивающим от бега. И вязь небольшой рунической татуировки на ключицах.

Фиона, очнись! Осознав как пристально пялилась на Дейвона, я удушливо покраснела. Бугарди на мосту сверху стал орать подбадривающие стишки:

— Кто не добежал на пик…

Протопали тяжёлые ботинки, и кадеты хором ответили ему:

— Тот дерьмо, а не мужик!

Меня посетила идея. Я протянула руку. Из Ящика, подвластное тени мысли, выскочило зелье скорости. Последний глоток. Самый распоследний. Я могу потратить его на экзамене на полосе. Потратить его вот так, на доказывание третьегодкам, что я не пустое место, неразумно.

Но уже двадцать четыре человека поставили на мою смерть. А полосу мне всё равно сдавать в команде. Если я хочу выжить, нужно показать третьегодкам, а в академии наверняка они имеют самый большой вес, что я чего-то стою. Показать прямо сейчас. Другого шанса может уже не быть.

Ещё десять секунд я взвешивала за и против, прежде чем откупорить пузырёк и сделать глоток. Мир вокруг замер. Ветер остановился, стих скрип мостов, замерло солнце, показавшееся из-за горизонта.

— Бегом, Ящик!

Если я не успею добраться до вершины, то потрачу зелье зря. Нельзя было этого допустить. Через минуту я нагнала кадетов. Дейвон бежал последним. Он, как и прочие, замер посреди шага, хмурый и серьёзный.

Я слишком торопилась, чтобы себя отговаривать и сомневаться. Не смогла удержаться. Коснулась его руки, прочертила по коже и, поддавшись безумию (чёрт с ним, может быть это единственный в жизни раз, когда я могу это сделать!), поднырнула под его руку, встала близко-близко и кончиком пальца коснулась его губ. Какой же он был красивый! Какой далёкий!

Я прислонилась на миг виском к его подбородку. Вдохнула его запах.

И побежала дальше. У меня было двадцать минут, прежде чем действие зелья кончится. По замершим, не качающимся