Наследники. Выжить в Академии - Екатерина Шельм

на ветру мостам бежать было куда легче, но в то же время я понимала, что если под действием зелья скорости сорвусь, то даже находящиеся тут тридцать кадетов-третьекурсников ничего не смогут сделать. Да и захотят ли? Я успею и прокричать проклятья несправедливой жизни, и разбиться насмерть, прежде чем они «оттают».

Через двадцать минут я уже видела пик с мощным древком и развевающимся на нем чёрным с огненным фениксом флагом. Но мир зашевелился, ветер задул, и мосты закачались. А снизу донёсся топот и пыхтение кадетов. Мне оставался ещё один мост. Длинный, самый высокий и раскачивающийся на ветру.

— Проклятье! Проклятье! Я смогу! Давай, Фиона. Ты уже проходила этот мост.

Ага, проходила и упала. Где-то вот тут я цеплялась за перила и орала от ужаса, когда нога повисла над пропастью.

— Чем пускать в постели газ…

— … заберись на пик пять раз!

Я пошла. Не побежала, пошла, но быстро-быстро перебирая ногами и хватаясь за перила. Мост качался, но держалась я куда увереннее, чем в первый раз. Быстро преодолев половину, я приободрилась и припустила бегом. Набежало облако, скрывая и меня, и мост, я пробиралась чуть не на ощупь, морщась под порывами ледяного ветра.

И вот, наконец, показались столбики и земля. Я, задыхаясь, села на камень прямо напротив моста под флагом академии. Со лба градом тёк пот, я кое-как утёрла его рукавом и попыталась привести себя в пристойный вид. Вот только дрянное облако никак не хотело уходить. Эй, ты мешаешь моему эффектному появлению!

— Улетай, улетай, улетай… — шептала я нервно, глотая воздух. По мосту затопали ботинки. Скрипнула под подошвами доска, когда кто-то поскользнулся. Но строй не замедлился, кадеты бежали по мосту в сером тумане облака. Но наконец облизав последние камни, облако уплыло. Я увидела Бугарди, бегущего первым. Он открыл рот, наверное чтобы прокричать ещё какой-то отвратительный мужланский стишок. Увидел меня и заткнулся на полуслове. Остановился.

За ним остановились все кадеты. Из-за могучих плеч Бугарди высунулись любопытствующие лица. Клянусь Богами, тяжёлое дыхание тридцати парней и натужный скрип моста под их весом звучали лучше, чем фальшивые фанфары симфонического оркестра, которыми меня встречали во дворце как официальную наследницу престола.

Я сидела на своём камне, как на троне, с вызывающе прямой спиной и лёгкой надменной улыбочкой. Бугарди, к чести своей, быстро взял себя в руки и побежал дальше. Но стишков уже не кричал.

Он добрался до плато, пробежал вокруг древка с флагом (и вокруг меня) и потрусил дальше. Змейка кадетов повторила его манёвр. Я не надеялась на восторженные аплодисменты. Удивленных заинтересованных взглядов и притихшего свиста мне было достаточно.

Последним бежал Дейвон. Остановился, покачал головой. Он едва вспотел, к виску прилипла пара волосков. А я чуть не сдохла, забираясь сюда, и отчаянно прятала тёмные круги от пота подмышками.

— Выпендрежница. — сказал принц негромко. — Сколько у тебя еще зелья скорости?

— Кто знает.

— Не злоупотребляй им. Особенно на такую ерунду.

— Спасибо за заботу, принц Дейвон. Я умею обращаться с зельями.

Он улыбнулся, покачал головой и побежал дальше. И только когда принц был на середине моста, я позволила себе улыбнуться во все зубы и похихикать всласть. Пусть знают с кем имеют дело!

Я встала и застонала. Мышцы отозвались болью и судорогами.

— Ящи-и-ик! — протянула руку и получила своё драгоценное восстанавливающее зелье. Сделала маленький глоток и поплелась спускаться. До завтрака оставалось только полчаса. Голова немного кружилась. Ещё бы. Две порции зелья скорости за такой короткий промежуток времени. Благо восстанавливающее компенсировало отдачу, а то закончила бы я как те незадачливые грабители.

— Нет зелья, нет проблем, да, Ящик? Выкрутимся и без него.

Усталость мышц отступила под действием восстановления и я поспешила вниз на завтрак.

Через полчаса с приятно потяжелевшим после завтрака желудком мы стояли перед началом полос. Утро было невероятно познавательное. Наш отряд Молокососов медленно начинал дробиться на группки помельче. Ничего удивительного, я этого ожидала и внимательно присматривалась кто с кем болтает, к кому держится поближе, а кого избегает. Предстояло сформировать собственную команду, но, увы, вокруг меня витала аура неудачи. Выходка на пике не дала мгновенного эффекта, а три удавки на шее и шепотки о ставке на мою смерть прозрачно намекали, что я та самая девчонка-слабачка, которая не доберётся до второго года. Если вообще выживет. Так что вступить в ряды моей маленькой личной армии никто не спешил. Ничего, это пока.

— Сегодня бежите третью полосу. — объявил Дейвон и осмотрел наш сонный строй. — На время. Хватит прохлаждаться. Тренируемся как обычно, до полудня. Кто не пройдёт полосу за это время…

— … получит удавку. — нестройным хором ответили мы. Ясно, понятно. Что здесь неясного.

— У вас полчаса, чтобы добраться до конца полосы.

— Кто его видел-то, этот конец полосы. — проворчал очкарик Юрген, который в огненных чарах растерял половину патлатой шевелюры и смотрелся немного ощипанным.

— Что-то хочешь сказать, кадет? — Дейвон бормотание в строю не спустил.

— Нет, сэр.

Манерный широкоплечий Ростер посмотрел на Юргена. Ухмыльнулся так сально, будто вот-вот собирался назвать его своей сучкой. Вокруг будущего графа скучковались четверо парней из отряда. Должна была признать, графский сынок Ростер полученную на полосе фору использовал мастерски. И покрасовался, и подкупил парней. Оказалось, вчера вечером, пока я варила зелья, Ростеру порталом прислали посылку из дома: целый ящик деликатесов, снеди и пару бутылок дорогого вина. Всем этим великолепием он и поделился в казарме со всеми, кого счёл достойным.

Малика как примерная шпионка доложила мне, кто не удостоился или сам не примкнул к пиру. Руперт Юрген, наш очкарик и завсегдатай библиотеки, отказался от угощения (ещё бы! поганец Ростер поставил его под огненные чары на полосе!). А Ростер много раз глумливо соблазнял его тонкими ломтиками ветчины, сыром, хлебом, мясом и льстиво зазывал «к столу». Я представляла себе его интонацию, как будто слышала наяву. Наверняка манил Юргена как собаку и хотел, чтобы тот прыгал вокруг на задних лапках. К счастью, у Юргена нашлось достаточно гордости, чтобы не стать шавкой на побегушках Ростера. Ну и мерзкий же тип! Зато у других парней, которые все (какое удивительное совпадение!) оказались дворянскими сынками, возникла иллюзия, что их позвали в избранный круг. Все они продались Ростеру за пару кусков мяса и кружку вина и теперь стояли рядом и косились на «неудачников» и «чернь». Это были как раз мы. Некоторые, вроде Хлои и Малики попадали в обе категории. Ференц всё же имел титул, так что его звали к столу, но он, по