Проклятая красавица для чудовища - Кира Стрельнева

Мы катались до тех пор, пока солнце не скрылось за лесом, а небо не стало фиалковым. Лед, подсвеченный луной, превратился в черное зеркало, в котором отражались звезды. Клэйтон, наконец-то освоив повороты, ехал рядом, его плащ развевался как крыло.

— Спасибо, — сказал он внезапно, когда мы остановились у края озера. В его голосе звучала хрипотца. — За то, что вернулась. И за это... — он кивнул на коньки, валявшиеся в снегу.

Костер, разведенный слугами под сосной, трещал, отбрасывая танцующие тени. Пламя освещало шрамы на шее мужчины — напоминания о битвах, которые теперь казались далеким кошмаром.

— Знаешь, я всегда боялся, что не смогу дать тебе обычное счастье, — проговорил он, глядя на угли. — Дворцы, войны, драконы... Это не то, о чем мечтают девушки в твоем мире.

Я прижалась к его плечу, вдыхая запах дыма и еловой смолы.

— Настоящее счастье — это когда ты можешь быть собой с тем, кого любишь. И я счастлива, Клэйтон. Очень счастлива рядом с тобой.

Вскоре мы вновь мчались по льду, пока небо не начало светлеть. Смех моего дракона, глухой и раскатистый, эхом разносился над озером, пугая сов в лесной чаще. А когда Клэйтон, наконец, упал, увлекая меня за собой в сугроб, мы лежали, глядя на первые лучи солнца, и я поняла — это и есть наш путь. Не идеальный, не из сказки, но наш.

— Следующее свидание выбираю я, — прошептал он, счищая снег с моих волос. — Обещаю, будет жарче.

Я замерла, встретив его взгляд. В его глазах плясали отблески пламени — и не только от костра.

— Уже страшно.

Он усмехнулся, притягивая меня ближе.

— Правильно. Бояться стоит.

И когда его губы коснулись моих, я осознала, что многое бы отдала, чтобы этот миг не заканчивался.

Мы нашли свой способ летать — даже без крыльев.

Глава 62

Мир Марфар. Ангелина

Я стояла у окна, наблюдая, как заледеневшие ветви сосен за окном клонятся под порывами северного ветра. Мои пальцы непроизвольно сжали складки платья из плотного шелка цвета мерцающего льда — подарка Клэйтона, который он заказал у лучшей портнихи столицы.

Шаги в коридоре заставили меня обернуться. Реджинальд Клэптон вошел, скинув с плеч черный плащ с меховым воротником. Его строгая одежда — темно-синий камзол с серебряными пуговицами и высокие сапоги — подчеркивала военную выправку. Лицо, обрамленное аккуратной бородкой, сохраняло ледяное спокойствие, но в глазах, холодных как сталь, мелькало что-то невысказанное. Он поклонился, едва заметно скривив губы в формальной улыбке, и я вспомнила нашу первую встречу: тот же пронизывающий взгляд, те же вопросы, сыпавшиеся как стрелы. Тогда он видел во мне угрозу, подозревая в каждом жесте скрытый умысел. Теперь же, когда проклятие пало, а наша связь с Клэйтоном стала неразрывной, Клэптон казался скорее тенью прошлого, чем реальной опасностью.

— Мистер Клэптон, не знала, что вы прибудете. Увы, но должна сообщить, что мистера Далласа нет в поместье. Поэтому, если вы хотели встретиться с ним, то… — начала я, намеренно сделав паузу. Мой голос звучал ровно, сдержанно, не проявляя никаких эмоций, кроме вежливости.

— Нет, на самом деле я прибыл, чтобы поговорить с вами, княжна. — Он сделал шаг вперед, и свет от канделябра на столе высветил шрам над его левой бровью — тонкую белую линию, будто оставленную клинком. Его пальцы нервно перебирали перчатку, снятую с правой руки, обнажая кольцо с фамильным гербом Далласов — доказательство родства с Клэйтоном.

Еще с первой встречи было ясно — я ему не нравлюсь, и он мне не доверяет. И все это было странно, учитывая то, что на тот момент в моих венах все еще текла проклятая кровь, а значит, мое очарование должно было распространяться и на него. Тогда как я могла вызывать у него столь отрицательные эмоции?

Ответ на этот вопрос я узнала не так давно. Как оказалось, Реджинальд Клэптон — это двоюродный брат моего Клэйтона, он тоже потомок той, что наслала проклятие. Именно поэтому он, как и мой истинный, не подвергался воздействию моих чар.

Интересно, о чем же он хочет поговорить со мной?

Честно говоря, у меня совершенно не было предположений касательно темы разговора. Дело в том, что дело о нападении на Глори уже давно успешно закрыто. Увы, но служанка просто оказалась не в том месте и не в то время. Она пострадала от Мариона, который готовился к моему похищению. Радует лишь то, что она выжила и, очнувшись, смогла все рассказать.

Я пригласила гостя сесть в кресло у камина. Пламя играло бликами на позолоте рамы портрета, висевшего над очагом — молодой Клэйтон в доспехах, с мечом в руке, его взгляд тогда еще не знал тяжести потерь. Я сама опустилась напротив, ощущая тепло огня сквозь тонкую ткань платья. Между ними на столе стоял серебряный поднос с чайником, от которого струился аромат мяты и имбиря, но ни я, ни Клэптон не потянулись к чашкам.

— О Клэйтоне. Вы знаете, что он хочет сделать вам предложение? — спросил он, нарушая тишину. Его голос, обычно резкий, теперь звучал приглушенно, словно слова давили грузом ответственности.

Я вздохнула, переводя взгляд на языки пламени в камине. Да, я знала, что этот разговор неизбежен. За последние недели Клэйтон становился все более внимательным: его подарки — редкие книги, засушенные цветы из южных оранжерей, шкатулка с жемчугом, найденным в глубинах ледяных озер — говорили сами за себя. Да и его взгляды, полные немого вопроса, не оставляли сомнений.

— И как же это касается вас? — спросила я, встречая его взгляд. Мои пальцы сжали ручки кресла, чувствуя шершавость резного дерева.

Клэптон наклонился вперед, сложив руки на коленях. Его тень, удлиненная и искаженная, легла на ковер с вытканными драконами.

— С того самого момента, как вы... непонятным образом появились в северных землях, я не доверял вам. — Он сделал паузу, будто взвешивая каждое слово. — Если быть откровенным, я собирал о вас информацию и присматривал за вами, выжидая, пока вы покажете свое истинное лицо. Однако то, что я узнал, говорит лишь о том, что я ошибался. — Его голос дрогнул, выдавая внутреннюю борьбу. — За это прошу прощения.

Я едва сдержала удивление. Человек, который когда-то видел во мне лишь пешку в опасной игре, теперь сидел передо мной, извиняясь. Я вспомнила нашу первую встречу: его вопросы, сыпавшиеся как ледяной град, мою дрожь от несправедливых обвинений.