Развод под 50. Дорогая, тебе пора в утиль! - Оксана Барских

В голову неожиданно лезут мысли о бывшем муже. Он никогда мне не готовил. Даже в самом начале наших отношений.

Выбрасываю Рому из головы и чертыхаюсь, когда понимаю, что не спросила, сколько лет внучке Миши. Не могу же я прийти с пустыми руками. Раз ее не с кем оставить, наверное, она не слишком взрослая.

Времени что-то сейчас искать нет, так что решаю подарить кукольный дом, который купила для своей собственной внучки. Ничего, завтра новый ей куплю.

Собираюсь я довольно быстро, несколько раз придирчиво осматриваю свое платье, которое как нельзя кстати подойдет к домашним посиделкам, но в конце концов понимаю, что всё идеально.

— Дурочка, — выдыхаю, глядя в свое отражение.

И о чем я только думаю?

Это всего лишь встреча бывших друзей, ничего больше. А я веду себя так, будто собираюсь на свидание.

Ровно в семь звоню в звонок квартиры Миши. Слышу приближающиеся к двери шаги, а затем мне открывают.

— Оу, — произношу я, увидев на нем фартук. — Тебе идет.

Выглядит он по-домашнему уютно и расслабленно, одет в футболку и спортивные штаны. Стараюсь не задерживаться ниже грудной клетки и поднимаю взгляд к его лицу. Глаза его смеются, и я улыбаюсь в ответ.

— Надеюсь, это комплимент, — усмехается Миша, и в этот момент около его ног появляется маленькая девчушка лет пяти-шести на вид. Чем-то неуловимо похожа на своего деда, глядит на меня с любопытством. И я радуюсь, что с подарком не прогадала.

— Оля, это моя хорошая подруга… Ммм… Тетя Поля.

Кидаю острый взгляд на Мишу. Кажется, он хотел назвать меня бабой Полей.

— Плиятно познакомвиться, — вежливо здоровается со мной девочка, и я едва сдерживаю улыбку, узнавая это выражение лица.

Достаю из-за спины коробку, ловлю на ней заинтересованный детский взгляд.

— И мне приятно, Оля. Ты любишь играть в куклы?

Она кивает и с благоговением принимает мой подарок.

— Что нужно сказать тете Поле? — гладит ее по голове Миша.

— Спавсибо, — смущенно благодарит меня девочка и убегает в комнату.

Оттуда сразу раздается шуршание коробки.

— Внучка на тебя похожа, Миш. Просто одно лицо.

Я качаю головой, поражаясь вывертам генетики, а сама ощущаю нечто странное в груди. Какая-то неуловимая мысль зреет в голове, но я пока не могу уловить ее. И это что-то довольно важное. Очень важное.

Глава 38

Роман

— Где она?

Тру переносицу пальцами и едва сдерживаю гнев. В последнее время жизнь летит к чертям. Развод. Разлад с детьми. Проблемы в бизнесе.

Сжимаю зубы, ощущая себя, как в мясорубке. Голова кругом, в висках постоянная пульсирующая боль. И нет ей конца и края.

— Засекли на квартире на окраине. Привезти ее к вам?

Начальник СБ Петр смотрит на меня выжидающе, и я киваю, хотя Малявина — последняя, кого я хочу сейчас видеть. Былого вожделения как не бывало, хотя именно с ней долгие-долгие годы я сбрасывал напряжение. А в итоге она стала той, что разрушила мой брак и расколола мою семью.

Выбросив на время ее из головы, переключаюсь на бывшую жену и еще сильнее злюсь. Если бы она закрыла глаза на мои шалости, всё у нас было бы хорошо. И чего ей стоило сделать вид, что всё в порядке?

Неужели она не понимает, что каждому мужчине нужна баба на стороне? Та, с которой можно быть злым и агрессивным, вести себя так, как не можешь со своей любимой женой. Той, которая родила тебе детей, и была рядом всю жизнь.

Бесит, что Полина так и не поняла, что делал я это всё частично и для нее. Чтобы не пугать ее. Чтобы не вываливать на нее проблемы, которые хапал в бизнесе. Чтобы она видела только светлую сторону моего лица.

Сжимаю ладонь в кулак и прикрываю глаза. Если начну сейчас пылить, уже не остановлюсь и съеду с катушек. А на сегодня запланирована тьма дел. Не только внутри компании, но и с органами, которые всё вьются вокруг, желая меня потопить.

Хотя как сдерживаться…

Когда твоя собственная жена сначала заключила с тобой сделку, убедив отослать любовницу, а потом взяла свое слово назад. Подала на развод. Предала.

Я ведь на всё был готов ради нее…

А в итоге…

Не оценила, дрянь.

Спустя час в мой кабинет заводят Малявину. Выглядит она не так холено, как раньше. Встрепанная, с покрасневшими глазами, едва не заплаканная.

Морщусь. Никакого сочувствия не вызывает даже ее взгляд.

Как отрезало.

То ли старею, то ли сейчас слишком много проблем навалилось, не до женщин. Как только всё закончится, Полина снова будет моей. Пусть успокоится, а потом я снова заберу ее, ведь она принадлежит мне.

Встряхнув мысленно головой, перевожу взгляд на бледную Ирину, которая топчется у спинки стула и явно нервничает.

— Присаживайся. Разговор не быстрый будет.

Оскаливаюсь и с удовольствием наблюдаю, как в ее глазах загорается страх. Она гулко сглатывает, дергается и все-таки садится, стараясь не выпускать меня из виду.

— Боишься? Правильно боишься, Ира.

Сжимаю кулаки, чувствуя, что глаза наливаются кровью при виде нее, но всё, что я сейчас могу — это прожигать ее ненавидящим взглядом.

— Что происходит, Ром? — выдыхает она. Выглядит на несколько лет старше. Никакого былого лоска.

— А что происходит?

Я не тяну время, просто вижу, что ее выматывает ожидание и неизвестность, хочу продлить ее агонию. Чтобы хоть кого-то наказать за свою порушенную жизнь.

— Мы же хорошо расстались, Ром. Мы с сыном уехали, как ты и приказал. В чем тогда дело? Зачем всё это? Зачем ты послал за мной своих головорезов?

Ее голос превращается в визг, и я морщусь. Когда она напоминает о сыне, чертыхаюсь. Не сказать, что я привязан к мальчишке, но он моя плоть и кровь. Делал тест в нескольких клиниках, включая у знакомых, так что сомневаться в отцовстве не приходится.

Но злюсь я от ее слов сильнее. Вспоминаю о тесте, который когда-то не сделал, а теперь жалею. Вот только прошлое уже не изменить. Кто ж знал, что другу дочку родила не его жена, а другая женщина. Любой на моем месте, проверив информацию, что Малявина и правда младшая сестра жены моего друга, успокоился бы. Она ведь не претендовала на материнство, а сказала, что тетка.

Черт.

В груди вспыхивает жар, который распространяется по телу, и я выдыхаю, казалось, пар. Словно дракон, чью пещеру потревожили разбойники.

— Ты меня обманула, Ира, — глухо выплевываю я, ощущая зарождающуюся ненависть, которую