Развод под 50. Дорогая, тебе пора в утиль! - Оксана Барских

— Ром, я…

— Предупреждал?! — рычу, опираясь кулаками о стол.

Встаю, нависая над бывшей любовницей, и она вздрагивает. Отводит взгляд и ненадолго прикрывает глаза. Будто собирается с мыслями.

— Предупреждал.

Она сипит. Хватается рукой за горло и опускает взгляд. Всегда так проявляла покорность, когда я был особенно зол. Но сейчас такое ее поведение драконит меня, а не успокаивает.

— Ты с самого начала знала, что Вера — не твоя племянница?

Не сказать, что я чувствую разочарование, ведь Ира была отличной любовницей, но вот вранье не переношу. Так что тщательно изучаю выражение ее лица, чтобы она не вздумала меня обмануть.

— Нет, — качает Ира головой. — Я не знала. Если бы я знала, я бы ее не искала. Тогда. Пятнадцать лет назад.

Уточнения от нее мне не нужны, но я временно молчу. Жду, когда она расскажет всё, что знает.

— Что там с Артемом? — вздернув бровь, жду ее ответа.

Знаю, что у нее был разговор с Полиной, поэтому тщательно сдерживаю гнев. Я ведь предупреждал, чтобы Ира не смела подходить к моей жене и на пушечный выстрел. Но Полина если чего-то хотела, всегда добивалась своего. В груди снова теплеет, когда я думаю о ней, и во рту появляется какая-то неизвестная мне горечь.

Ира сжимает челюсти, на виске бьется жилка. Нервничает куда сильнее. Вся дрожит. Слишком хорошо ее знаю, так что вижу, что с ней происходит неладное.

Откидываюсь на спинку кресла, но мое спокойствие напускное. Внутри я по-прежнему напряжен, но вижу, что Ира практически сломлена, вряд ли станет скрывать подробности, которые уже практически не имеют значения.

— Артем — не сын Паши Севастьянова, но ты ведь и так это знаешь. Иначе бы не сидел сейчас такой спокойный.

Ухмыляюсь. В проницательности ей не откажешь.

— Выходит, все эти годы я спал с абсолютно посторонней женщиной.

Ира вскидывает голову и прищуривается. Злится.

— Еще скажи, что тебе не нравилось, — выплевывает.

В гневе она забывает о чувстве самосохранения, так что и в этот раз меняется.

— Если бы что-то не устраивало, спать с тобой я бы не стал, Ира. Так что закрой рот и не беси меня.

Хмурюсь, ощущая, как усиливается головная боль.

— Не смей разговаривать со мной в таком тоне. Как бы то ни было, я мать твоего сына, если ты не забыл, Рома!

— Я тебе сразу сказал, что детей от тебя не хочу.

Внутри всё пульсирует, и я скалюсь, чувствуя себя обманутым. Наша связь поначалу была одноразовой, по чистой случайности, когда я напился. А спустя время она заявилась ко мне в офис с пузом, когда аборт делать было уже поздно.

Я не собирался изменять жене на постоянной основе, но пришлось регулярно видеть Ирину, так как она была беременна. Месяц за месяцем, а потом я и сам не заметил, как все мои бастионы пали, и я подумал, что раз уже изменил, ничего не изменить.

Самое страшное, что могло произойти, это ребенок на стороне. И он у меня на тот момент был, так что совесть с каждым разом затихала, а спустя несколько лет и вовсе умерла.

В моем окружении не было верных мужчин, в наших кругах иметь любовницу было нормой, так что я привык к тому, что наличие второй женщины или семьи — дело обыденное.

Не сказать, что поменял свое мнение из-за развода, ведь Полина должна понимать, что она стареет и уже не может удовлетворять меня, как в молодости. Пройдет время, и она поймет, что это норма.

— Сын по тебе скучает, Ром. Ты бы хоть позвонил ему, — снова подает голос Ира, и я напрягаюсь, понимая, что она снова собирается выкручивать мне руки. Дрянь.

— Он уже взрослый, должен понимать, что я занят. Я работаю!

— А для старших детей ты такую же отговорку придумываешь? — с горечью спрашивает Ира. — Или они для тебя в приоритете?

— Не начинай, Ира!

— Что не начинай? — всхлипывает она.

Каждый раз, когда заходит разговор о сыне, она становится храброй. Стоило догадаться, что она не будет меня по-настоящему бояться, ведь считает, что сын от меня — ее гарантия безопасности.

— Раз ты развелся, не отрицай, я уже всё знаю, то считаю важным снова затронуть разговор об усыновлении. Твоя Полина уже всё знает, вы в разводе, так что теперь тебе мешает признать нашего сына?!

— Я дважды не повторяю, Ирина.

Мой голос холоден, сам я не сомневаюсь в принятом решении. В ее словах есть резон, но я отчетливо понимаю, что признание внебрачного ребенка поставит окончательный крест на возможности возобновления наших отношений с Полиной. А рисковать шансом я не намерен.

— Вот я дура, — с горечью хмыкает Ира и опускает взгляд.

Напрягаюсь, не видя ее глаза, но вскоре она поднимает голову. Медленно встает, опираясь ладонями о стол, и оскаливается, глядя мне прямо в глаза.

— С этого момента мы по разные стороны, Роман, — выплевывает она.

Что-то в ее голосе заставляет меня насторожиться.

— Ты мне угрожаешь? — прищуриваюсь.

— Я? Кто я такая, чтобы тебе угрожать, так ты всегда говорил, верно? Ничего. Есть другие.

Ничего не объяснив, она уходит, а я не останавливаю ее. Ухмыляюсь, глядя ей вслед, ведь не впервые слышу с ее стороны угрозы. Она женщина довольно вспыльчивая, но отходчивая.

Глава 39

Полина

— После армии в академию пошел, а оттуда сразу в органы. Был женат, дочка родилась. А как тесть умер, пришлось уволиться и заняться бизнесом.

Миша и раньше был не особо многословным, так и сейчас о себе говорит кратко, чистую выжимку без особых подробностей. Даже тон довольно сухой, словно о прошлом он говорить не привык.

— И что за бизнес?

— Бетонный завод.

— Оу. Неожиданно.

Я, конечно, понимала, что человек он небедный, судя по квартире и машине, которую я видела, но не думала, что бизнес у него настолько серьезный. Рома и рядом не стоял с Любимовым, но когда я думаю о бывшем муже, сразу же пресекаю эти мысли.

— Ты чем занимаешься? Рисуешь?

Миша улыбается, наконец, когда переводит тему на меня, и я отчетливо осознаю, что о себе он и правда говорить не любит. Даже взгляд его сейчас меняется.

— Рисую? Да, иногда.

Пожимаю плечами, чувствуя ностальгию.

— Ты всё детство говорила, что станешь художницей. Выходит, мечта сбылась?

— Мечта?

Я впервые задумываюсь о том, как прожила свою жизнь. Нет, и раньше думала об этом, особенно в свете развода, но впервые