Развод под 50. Дорогая, тебе пора в утиль! - Оксана Барских

Марк молчит, барабанит пальцами по столу.

— Опыта у тебя в охране — ноль. В управлении, точнее. А это, брат, не погоны. Тут надо бизнес-чутье, а не инстинкт оперского нюха. Точно уверен в своем решении? Если что, ты знаешь, что место у себя тебе всегда найду, если вдруг что.

— Думаю пока, Миха. С одной стороны, задолбался. Каждый день одно и то же. Одни и те же рожи. Ни перспектив, ни роста. С другой — шаг в никуда. Семью кормить надо. Кредиты, ипотека.

Не лезу с вопросами. Миха — мужик взрослый, сам разберется. До пенсии ему еще лет пять. Многие в его возрасте уже не рыпаются, решают доработать, а уже потом решать, что делать дальше.

Сам я ушел пятнадцать лет назад и ни разу не пожалел. Конечно, замашки остались, которые не так-то просто искоренить. Внимательность, цепкость взгляда, подозрительность. Но сейчас я по-крайней мере сам себе принадлежу. Нет нужды подрываться в два часа ночи и выезжать на очередное убийство.

Своих головняков тоже хватает. Работа, когда это твой собственный бизнес, кипит двадцать четыре на семь, но и выхлоп даже финансово значительно выше. Совсем иной уровень жизни.

Миха спустя полчаса уходит, и я встаю из-за стола следом. Подтягиваю папку ближе к себе и открываю ее сразу же, как только сажусь в машину.

Полина.

Помню ее юной девчонкой с двумя косичками и портфелем, а когда встретил ее недавно в лифте, не сразу даже и узнал. Только глаза те же и улыбка, которая заставляла меня когда-то замирать.

Она стала совсем взрослой, ершистой, испугалась меня.

Дела всю эту неделю вынуждали меня мотаться на завод, так что на какое-то время я отложил мысли о ней, а сегодня, как освободился, решил вплотную ею заняться.

Она ведь могла измениться за эти тридцать лет, так что я не лелеял какие-то надежды, что она всё та же девчонка, что жила по соседству.

Когда-то одна ее улыбка могла заставить мое сердце перестать биться, а сейчас… Я уже даже не уверен, что вообще способен любить женщину.

Вот только всё равно что-то толкает меня встретиться с Полиной и убедиться, что любовь к ней умерла много лет назад. Я ведь даже не вспоминал о ней последние годы. Так что всё это бред.

Просто организм на тот момент долго не был с женщиной, вот я и откликнулся на Полину, пусть и выглядела она тогда у своей квартиры непрезентабельно. Не так, как я привык. Женщины в моем окружении прихорашивались и старались выставить на обозрение свои верхние или нижние достоинства. И я, как настоящий обычный мужик, откликался.

Не знаю, мог ли я в ту нашу встречу с Полиной совершить ошибку и прижать ее к двери, но спасла меня на удивление Света, решившая сделать мне сюрприз.

Но вопреки воздержанию, близость с ней не удовлетворила меня, а мысли о Полине нет-нет и возвращались, чем бы я не занимался.

Стоило подумать о Свете, как она снова звонит.

— Почему ты трубку не берешь? С кем ты? — визжит она, и я морщусь.

В последнее время она переходит все мыслимые границы. Если бы не желание спустить пар в прошлый раз, я бы выгнал ее за такие выкрутасы из квартиры. Видимо, сделал ошибку, спустив ее наглость на тормозах.

Ключи от своей квартиры Свете я не давал, но догадался, как она проникла внутрь. Пришла, когда дома была домработница.

— Тон сбавь, — холодно пресекаю истерику и визги по ту сторону трубки. — Ты в ресторане?

— Да, — недовольно звучит в ответ. Тон капризный, но меня не берет. Нет желания ее утешить.

— Буду через пять минут. Нас ждет серьезный разговор.

— Миша, — растерянно шепчет она, но я сбрасываю звонок и выруливаю вправо, почти подъезжая к ресторану, в котором Света любит зависать.

Помнится, именно здесь мы и познакомились.

Она сидит на привычном месте. Нарядная, сияющая, у меня аж зубы оскоминой сводит. Вскакивает при моем приближении и льнет к телу, прикасаясь грудью к руке. Отточенные движения, призванные вызвать у меня вожделение, в этот раз не срабатывают.

Что-то в наших “отношениях” меняется, понять бы что. Но вот то, что нам с ней больше не по пути, это однозначно.

— Ты освободился, Миш? — щебечет Света, будто не замечая моего мрачного настроения. — Я созвонилась с Вероникой, договорилась, чтобы Оленька в эти выходные у нее осталась. Не думаю, что ребенку понравится в…

Она продолжает что-то воодушевленно рассказывать, будто не звонила мне с претензиями несколько минут назад. Чего у нее не отнять, так это умения отступать, когда пахнет жареным. В иной ситуации ее тактика бы сработала, но не сейчас, когда она переходит всякие границы.

— С кем ты созвонилась? — едва ли не рычу я, сжимая кулак на бедре. Скулы сводит от напряжения, аж челюсть трещит.

— С Вероникой, — растерянно отвечает Света, и я зло прищуриваюсь.

Никогда не пускал Свету в свое личное пространство. Мы с ней спим уже полтора года, но я никогда не знакомил ее со своей единственной внучкой Олей, которую каждые вторые выходные забирал к себе. Так что каким образом Света связалась с Вероникой, бабушкой Оли со стороны ее отца, вызывает серьезные вопросы. Придется, видимо, нанимать нового секретаря, раз старый позволяет себе такие вольности.

— Напомни мне, Света, когда я разрешал тебе вмешиваться в мою жизнь? — холодно интересуюсь я у нее.

Она тушуется, отступает. Чувствует, что я недоволен и зол, но затем подается вперед и прищуривает глаза. Злится.

— Мы с тобой вместе уже полтора года, Миша. Пора бы уже перевести наши отношения на новый уровень.

Разочарованно качаю головой. Обычно она действует тоньше, но в этот раз терпения ей не хватает.

— Когда я тебе что-то обещал, Свет? Напомни, будь добра.

Я говорю достаточно спокойно, но если бы любовница меня хорошо знала, то сразу поняла бы, что со мной в такие моменты лучше не спорить.

— Я у тебя одна, Миш. Это что-то да значит.

— Я тебе задал простой вопрос, Света.

Немного давлю, и она растерянно хлопает глазами. Обиженно поджимает губы и отводит взгляд, а я удивляюсь тому, как из прожженной уверенной в себе стервы она превратилась в ту, что выпрашивает чужое внимание. Именно своей самодостаточностью она и привлекла меня. Как и нежеланием выходить замуж.

— Ты мне ничего не обещал, Миша, — цедит она сквозь зубы и приподнимает подбородок.

Взгляд становится слегка холодным и высокомерным, но я слишком хорошо ее знаю. За