Нашла коса на камень, или приручение строптивого монарха. - Светлана Малеёнок

— Пусть занимают мой шатер, я все равно в нем не ночую, — великодушно предложила Вингельмина.

— Ваше Высочество, — обратился я к ней, — в вашем шатре сложены ваши наряды.

— Да? Пойду, посмотрю, — с этими словами девушка покинула нас, а я повел остальных принцесс к вчерашнему кострищу. Сирена и Бьянка заметно морщились и фыркали по любому поводу. И вся та манерность, что весьма мило и уместно смотрится во дворце, здесь казалась напыщенной и наигранной.

Началось с того, что принцессы напрочь отказались садиться на расстеленные на земле одеяла, на застеленные ими же бревна тоже. В конце концов, лакеи принесли им стулья, которые у костра смотрелись очень неуместно. Резетта и Алексена покладисто расположились прямо на земле, на толстых одеялах. Вскоре, переодевшись в свой любимый костюм с обтягивающими штанишками, вернулась Вингельмина и, как ни в чем не бывало, принялась деловито подкидывать в огонь поленья. Видимо, что-то пояснив подругам насчет своего внешнего вида и совершенно не обращая внимания на возмущенные восклицания двух других принцесс, потерев друг о друга ладошки, подняла на меня взгляд.

— Ну, Ваше Величество! Где же обещанный десерт?

Я сделал знак лакеям, и те, подбежав к реке, выудили из нее корзину с охлажденными кувшинами с пенным напитком, следом принесли соленую закуску.

В этот раз без хоть какого-то подобия стола было не обойтись. У одной из кибиток гвардейцы отломили скамеечку возницы и поставили ее рядом с костром. Не дожидаясь, пока принесут скатерть, Вингельмина быстро накрыла ее плотным прозрачным куском ткани, который, как я понял, тоже был в ее вещах. А затем, выставив на наш импровизированный стол бокалы, лакей наполнил их пенным напитком. На большое блюдо высыпали рыбную закуску и, подняв бокалы, я предложил поднять тост за… — и вот тут я растерялся, не придумав уместного повода.

— За то, что так хорошо сидим! — выручила меня Вингельмина и радостно улыбнулась.

Звякнув стеклом, мы чокнулись, и принцессы осторожно отпили из своих бокалов.

— Фу! Какая гадость! Как вообще это можно пить?! — и Сирена демонстративно вылила напиток в траву.

Я почувствовал сильное раздражение, но, скрипнув зубами, сдержался от крепкого словца, зато не сдержалась Вингельмина.

— Ну и зачем было выливать? Ни себе, ни людям! Мы его издалека везли! Не нравится — не пей! Это ж, сколько эгоизма в человеке! И как же вы, Ваше Высочество, став Величеством, будете заботиться о благе государства? Только о себе и думаете!

— А ты вообще, плебейка, молчи! — зашипела Сирена, некрасиво скривив лицо. — В мужской одежде ходишь, срамница! Упс! А вот уже и повод начать военные действия между нашими королевствами! Это же прямое оскорбление королевской дочери! И насколько я помню, войско Вергии куда многочисленнее, чем войско королевства Эйштар. Если я не права, Ваше Высочество, то поправьте меня!

Вингельмина, говоря всё это, вовсе не выглядела оскорбленной. Насколько мне показалось, она просто дразнила Сирену.

— Хотя вряд ли вы сможете мне возразить, — продолжала, как ни в чем не бывало, девушка, потягивая пиво и заедая сушеными кусочками рыбы. — Я даже могу назвать численность войск всех стран на нашем континенте.

Но Сирена не стала вступать в заведомо проигрышный спор, по-видимому, будучи неосведомленной в делах государственных. Она поставила пустой бокал на землю, встала и, с обидой на меня посмотрев, гордо удалилась в свой шатер. За ней, осторожно поставив едва початый бокал с пивом на столик, ушла Бьянка.

— Меньше народа, больше кислорода! — фыркнула им вслед Вингельмина. Правда, кто такой этот Кислород, так и не пояснила.

После ухода высокомерных принцесс стало намного приятней. Полная луна ярко освещала наш импровизированный стол, и распробовавшие пиво Алексена и Резетта азартно перебирали сушеные кусочки рыбы, споря, какая именно вкуснее.

А мы с Вингельминой продолжили разговор про рыбный заводик и способы приготовления и сохранения улова. Затем я рассказывал услышанные мною от рыбаков истории, а Вингельмина делилась различными, неизвестными для меня сведениями о рыбалке, море и даже о морской капусте. Правда, она сказала, что научное ее название — ламинария и что существует ее множество видов. Есть и несъедобные, но в основном она очень полезная и будет спасением для моряков, вынужденных проводить в море много времени. Тогда у них не будут кровоточить десны и люди перестанут умирать.

Я все больше удивлялся этой девушке, ведь просто невозможно столько всего знать! И я спросил у нее, где она взяла подобные книги? На что девушка ответила, что ее отец очень любит полезную литературу и у него во дворце собрана огромная библиотека, содержащая книги по различным направлениям и наукам.

Общаясь с девушкой, я незаметно для нее все же бросал время от времени взгляд на ее бедро или стройную ножку в диковинных облегающих штанах. И что-то мне подсказывало, что спать я сегодня буду беспокойно.

Голоса девушек стали чуть громче, и они завозились, поднимаясь с одеял.

— Нет, Гелия, я хочу спать с тобой! В твоем шалаше! — запротестовала захмелевшая Алексена.

Вингельмина с Резеттой переглянулись, и Вингельмина обратилась ко мне с просьбой помочь довести подругу до ее палатки. Мы вдвоем подняли ее, а Резетта тем временем, подхватив одеяла, быстро расстелила их в маленьком шатре рядом со спальным мешком.

Доведя Алексену до палатки, я с трудом протиснулся внутрь этого крайне малого шатра и осторожно потянул девушку на себя. Но она споткнулась о край настила и упала, увлекая за собой поддерживающую ее сзади Вингельмину. Я успел подставить руки, приняв на них вес Алексены, а сам быстро откатился в сторону, где на меня и приземлилась хозяйка этого жилища.

На удивление, реакция у нее оказалась на высоте, как, впрочем, и все остальное. Она успела сгруппироваться и приземлиться на руки, уперев их по сторонам от моей головы. Волосы девушки черной шелковой волной накрыли нас, словно пологом, отделив от всего остального мира, тем неожиданней и неприятней прозвучали над нами слова:

— Ну, ты, братец, и даешь! Сразу двух принцесс завалил! Может, поделишься?

Глава 24. Опять двадцать пять!

Разбудил меня какой-то неприятный звук. Я открыла глаза, и некоторое время тупо смотрела в подсвеченный утренним солнцем потолок палатки. Рядом кто-то всхрапнул и тихо засопел. Я вздрогнула и с бешено колотящимся сердцем медленно повернулась в сторону посторонних звуков.

Рядом со мной, словно в коконе, лежала завернутая в одеяло Алексена. Видимо, девушке снился хороший сон, так как она улыбалась. А я, увидев ее, тут же вспомнила, чем закончились вечерние посиделки. Очень неловко они закончились, надо сказать.