Нашла коса на камень, или приручение строптивого монарха. - Светлана Малеёнок

— Сспасибо! Куда они пошли? — поблагодарив моего спасителя, я вернула ему фляжку и повторила свой вопрос.

— Так, коням нельзя после такой скачки сразу останавливаться. Нужно поводить, чтобы дыхание успокоилось, — объяснил мне мужчина, а сам уже в который раз оглянулся.

Только тут я услышала позади нас взволнованные голоса. Скрипя, как несмазанная телега, я обернулась. Один из гвардейцев лежал на земле и слабо стонал. Неподалеку без движения лежал его конь.

— Загнали бедолагу, — послышалось рядом.

— Ппойдемте. Туда. Может, какая помощь требуется, — попыталась я встать, чувствуя непроходящую дрожь во всем теле.

— Давайте я вам помогу, Ваше Высочество! — подав руку, «Арамис» помог мне встать. Да, ощущение еще то! Словно до сих пор сижу на лошади. Теперь понятно, почему у профессиональных наездников ноги кривые. Так сказать, профессиональная деформация. Гвардеец подставил мне свой локоть, на который я благодарно оперлась, и поковыляла к травмированному мужчине.

— А где Его Величество? — опомнилась я, не слыша его голоса.

— Его Величество ускакал вперед, — гвардеец обернулся. — Да вон он, кажется, возвращается. Я тоже обернулась и увидела направляющегося к нам шагом всадника.

— Что-то не торопится Его Величество! — с сарказмом прокомментировала я его неспешное возвращение.

— Так он, наверное, и не знает, что случилось! Я, как заметил, что кобыла Емельяна скоро падет, так хотел нагнать императора, да не успел! Хорошо, что хоть от вас оказался неподалеку и успел успокоить вашего коника. А Его Величество, наверное, подумал, что мы из-за вас остановились на отдых.

— Ну-ну, — мрачно прокомментировала я. — И часто он так?

— Что?

— Ну, несется сломя голову, загоняя коней и людей?

— Так, если его что-то очень сильно расстроит, — искоса взглянул на меня гвардеец, а его голос слегка задрожал. От чего мне стало ясно, что он чуть ли не государственную тайну мне выдал.

Я оставила эту щекотливую тему, тем более что я уже приковыляла к пострадавшему. На первый взгляд травм у мужчины не было, вот только лежал он на спине, не шевелясь, и время от времени стонал. Один из сидевших рядом с ним гвардейцев начал его поднимать.

— Стойте! — я, насколько позволяло мне мое измученное тело, бросилась вперед. — Его нельзя сейчас трогать! — Присев рядом с пострадавшим на землю, я быстро его осмотрела.

Бисеринки пота на лбу и расширенные зрачки глаз, в которых плескалась боль. Мужчина уставился на меня и, еле ворочая языком, прошептал:

— Простите!

— Да о чем вы говорите! Вы не виноваты в том, что ваша лошадь пала! — Я повернула влево голову, и меня чуть не вырвало. У мертвого коня было перерезано горло, и рядом с ней натекла огромная лужа крови, а из оскаленного рта свешивался длинный язык. Я поспешно отвернулась, борясь с дурнотой, и снова посмотрела на пострадавшего.

— Что у вас болит?

— Спина.

— Голова болит?

— Почти нет, кружится.

— Пошевелите пальцами рук. Увидев слабые движения всех пальцев, я облегченно выдохнула, но это было еще не всё.

— Теперь стопами ног.

Ноги не шевелились.

— Совсем чуть-чуть! Хоть немного! Постарайтесь! К счастью, стопы чуть дрогнули, и это уже было большое облегчение. Оставалась вероятность, что позвоночник цел, но у мужчины сильный ушиб спины.

— Гелия! — отчаянный крик, дробный топот копыт и громкое дыхание подбежавшего ко мне императора. — Гелия, с вами всё в порядке?

— Жить буду, — буркнула я, удержавшись от того, чтобы высказать всё, что я думаю об этом мужчине.

— Вставайте! Вам не следует сидеть на земле рядом с мужчиной.

— Я сама решу, что мне следует, а что нет! — выдавила я из себя сквозь зубы. — А этому мужчине нужна срочная помощь!

— Конечно же, помощь Емельяну будет оказана, — тон императора стал заметно холоднее. — Поднимите его! — бросил он гвардейцам.

— Нет! Нет! Его нельзя сейчас трогать! — от моего крика все мужчины вздрогнули, а я, как наседка, встала около пострадавшего, закрывая его руками и оттесняя от него всех.

— Но, Ваше Высочество! Я сказала: нет! — наши взгляды с императором снова схлестнулись. — Его нельзя трогать! Мы остаемся здесь!

— Нам что, ночевать посреди дороги? — таким удивленным я Эдуарда еще не видела.

— Да, на дороге. Кому нужно, объедут! — хмыкнула я.

Глава 26. Вопрос без ответа

Ну, вот чего я такая упертая? Всегда из-за своего характера умудряюсь наживать себе неприятности. И этот мир не стал исключением. Ну что мне стоило изобразить из себя эдакую нежную ромашку? И ведь почти получилось! Тогда на газончике, в окружении бабочек. Так нет же! Посреди дороги мне приспичило ночевать! Хотя как можно было в этой ситуации поступить иначе? В том-то и дело, что никак!

Итак, остаток дня я просидела посреди дороги рядом с раненым, потихоньку с помощью, смоченной в воде ткани, поила его, выжимая в рот тонкой струйкой воду, да загораживала собой от палящего солнца.

Император отправил двух гвардейцев в ближайшее село за подводой, а сам отъехал к рыболовецкой гавани решить какие-то дела. Со мной остались два гвардейца, один из которых, тот самый похожий на Арамиса мужчина, он представился как Майло. Второй, который помоложе, не представился, но, переговорив о чем-то со старшим, взял двух коней, отправился к видневшемуся неподалеку лесу за дровами.

Мы остались одни, и время словно замерло. Солнце медленно ползло по небу, вовсе не торопясь на покой, да и отправившиеся в разные стороны гвардейцы и император тоже что-то не спешили возвращаться. Майло снял с погибшей лошади попону и, постелив на землю, пригласил меня присесть на нее. Несмотря на некую брезгливость, оставшуюся в память о моей некогда городской жизни, я пересилила себя и заняла более удобное место, чем пыльный тракт с редкой колючей травой.

Несмотря на то, что уже явно было часов шестнадцать, солнце не спешило ослаблять накал, и я уже буквально плавилась от жары в темной мастерке с длинными рукавами. К сожалению, я не позаботилась о том, чтобы захватить с собой футболку, поэтому никак не могла себе позволить снять верх спортивного костюма, надетого сразу на голое тело. Да и мои черные волосы припекало очень так знатно, что возникло опасение, что сегодня я точно получу если не тепловой удар, то солнечный, так уж точно.

Я подошла к уложенным рядком на траве седлам и взяла со своего сверток из платьев. Тщательно примерившись, оторвала от подола голубого, побывавшего в морской воде, наряда длинный широкий кусок и повязала его на голову наподобие косынки, так что сверху голова оказалась прикрытой от солнца, и завязала концы ткани сзади под косой. В