Бумажные сердца - Клэр Контрерас

— Наверняка это была Мия, — сказал Роб.

— Какого хрена? Меня не было здесь больше месяца!

— Следи за языком, Мия, — попросила мама.

Я закатила глаза.

— И продолжай закатывать глаза, если хочешь, чтобы они остались в черепе, — продолжил папа.

— Мне двадцать шесть, а не двенадцать, — возразила я.

— Наш дом, наши правила, — сказал Роб, подражая маминому певучему голосу.

— Где ты не оплачиваешь ни одного гребаного счета, — добавила я, подражая папе.

Пару минут они смотрели на нашу перебранку со смехом, пока мама, наконец, не сказала:

— Ладно, мне это надоело. Пойдемте есть.

Мы сидели за кухонным столом и ели до отвала. У меня не было мыслей ни о Нью-Йорке, ни о фотографиях, ни о Дженсене. В течение нескольких часов меня окружал неистовый смех от архитектурных страшилок, с которыми имели дело папа и Роб.

— Когда Хуан Пабло возвращается из Бразилии? — спросила мама.

Роб улыбнулся.

— На следующей неделе.

— Он рассказал родителям? — спросил папа.

— Нет, — ответил Роб, отводя взгляд.

Это причиняло боль, словно происходило со мной. Я знала, как сильно все это влияет на моего брата, и мама продолжала сверлить его взглядом, поэтому я встала, чтобы убрать со стола.

— Я ходила на свидание с Дженсеном.

Вытаращив глаза, Роб посмотрел на меня.

— О боже, — пробормотал он и покачал головой, давая понять, что мне не стоило этого делать.

Я пожала плечами.

— Каким таким Дженсеном? Ты имеешь в виду того слюнтяя, который приезжал сюда и забирал тебя на своем мотоцикле? — спросил папа.

— Он не слюнтяй, — сказала я себе под нос, а потом добавила громче: — Мама написала ему письмо, попросив связаться со мной.

— Беттина, какого черта? — Сказал папа, переводя взгляд с нее на меня, будто у каждого из нас выросли рога.

Она пожала плечами.

— Милли не было в городе, и я не хотела, чтобы Мия была там совсем одна.

Папа покачал головой.

— Я бы полетел туда, если бы она чувствовала себя одинокой! Ей не нужно, чтобы этот слюнтяй составлял ей компанию!

— Перестань называть его так! — сказала я, хлопнув ладонями по столу.

— Вот кто он! — закричал папа. — В прошлый раз, когда он тебя бросил, ты была не в себе. Как давно вы «воссоединяетесь»? — пробурчал папа.

То, как он сжал обе руки в кулаки, отчего напрягались его большие бицепсы, заставило бы меня занервничать, если бы он не был моим отцом. Хорошо, что Дженсена нет в Санта-Барбаре.

— Недолго, — сказала я, наконец.

— Ты знал об этом, Роберт?

Роб кивнул.

— И ты не сказал мне? Мы видимся с тобой каждый чертов день! Как ты мог не рассказать об этом? — Он сделал паузу и посмотрел на меня. — Я ожидал от тебя большего, Мия. Ты поехала в Нью-Йорк за новыми возможностями, а в итоге увязла в прошлом?

Он покачал головой.

— Он хороший парень, Марк, — сказала мама.

— Ой, да ну нах*й!

— Марк!

Папа хлопнул рукой по столу.

— Где моя газета?

Мы с Робом посмотрели друг на друга, широко раскрыв глаза. Черт. Бл*дь. Черт.

— Он тебе не нравится, но ты читаешь его колонку?

— Он мне не нравится из-за моей дочери, особенно после того, что он сделал. Несмотря на это, он увлекательно пишет, и теперь, зная, что ты с ним встречалась, мне необходимо перечитать все заново!

Я сдержала смех, но внезапно громко рассмеялся Роб.

— Ну, мне он нравится, и я верю во второй шанс, — сказала мама. — Однако мне не нравится, что я не знала, насколько все серьезно. А Эстель знает? Что она сказала об этом?

— Это несерьезно. Ничего особенного. — Я сделала паузу. — Если честно, я еще не знаю, что между нами.

Я рассказала им практически обо всем, за исключением ссоры и секса. Папа закатил глаза, и все время издавал раздраженные звуки. Мама улыбалась, особенно когда я перешла к рассказу об Оливии. Она смеялась над статьями, в которых он описывал некоторые наши свидания. Папа качал головой в недоумении, потому что читал их и не мог поверить, что они обо мне. В итоге они оба были очень впечатлены наградой, которую он получил, и речью, которую он произнес.

— Этого недостаточно, чтобы стереть годы душевной боли. Я не хочу, чтобы ты с ним общалась, — строго сказал папа, когда я закончила.

Я рассмеялась, положив свою руку на его.

— Поживем, увидим, кроме того, он же не изменил мне. Мы не были вместе, когда это случилось.

— Ты страдала так, будто он тебе изменил, — сказал он.

Да. И до сих пор страдаю, потому что не знала, как бы чувствовала себя, если бы увидела его с другими женщинами. Я вспомнила, его слова в тот день, о том, как он чувствовал себя, видя меня с парнями, с которыми я встречалась после него. Я бы не смогла с этим справиться.

* * *

— Не могу поверить, что ты рассказала им о Дженсене только для того, чтобы спасти мою задницу, — сказал Роб позже, когда мы сидели перед телевизором в квартире, которую когда-то делили.

— Пустяки.

— Это было нечто, Мип. Меня достали постоянные разговоры о Хуане Пабло и о том, признался он или нет. Я устал слышать, думать и гадать об этом. Он не признается, потому что со мной что-то не так, и он стыдится меня. — Роб сделал паузу, поднял руку, когда я попыталась прервать его. — Я знаю, что дело не во мне. Знаю. И знаю, как трудно признаться в этом, даже когда ты уверен, что твоя семья знает и принимает тебя таким, какой ты есть. Но все же.

Я потянулась к его руке.

— Ты самый самоотверженный человек, которого я знаю. Я верю, что он справится, и у вас, ребята, все будет хорошо. Любовь всегда побеждает.

Он молчал, но сжимал мою руку, пока мы смотрели финал сезона «Игры престолов». Когда закончились титры и начался следующий сериал, мы долго смотрели друг на друга без слов.

Следующий час мы провели, обсуждая, что будет в последующих сериях.

Так как продолжения не было, нам пришлось импровизировать и придумывать собственные концовки. Когда мы закончили обсуждать сериалы и из тем остались только Дженсен и Хуан Пабло, мы сидели в тишине, держась за руки, подолгу глядя друг на друга и говоря мимикой.

«Все будет хорошо», — с полуулыбкой подумала я.

«Надеюсь», — так же безмолвно ответил он.

Это одна из многих вещей, которые мне нравились в общении