Бумажные сердца - Клэр Контрерас

— Понятия не имею, но в них уж точно нет тебя, если ты об этом.

Он ахнул, прижимая руки к сердцу.

— Ты знаешь, как разбить сердце мужчины.

— Уверена, ты выживешь.

Мы продолжили разговор за ужином, во время которого Виктор продолжал настаивать на том, чтобы мы все пошли куда-нибудь.

— Это новый бар. Вам, ребята, понравится.

— Мие, может, и понравится. Некоторым из нас такая жизнь не по душе, — сказала Эстель.

— Мие тоже больше такая жизнь не по душе, — сказала я, бросив на нее многозначительный взгляд.

— С каких это пор? — Спросил Вик.

— С тех пор как... не знаю. С тех самых пор как это перестало быть модным.

Он хмурится.

— Как это могло выйти из моды?

Оливер засмеялся.

— Со временем поймешь.

Я засмеялась и, когда все посмотрели на меня, пожала плечами.

— Нах*й все. Пошли.

После ужина я сказала Эстель, что встречусь с ней у нее дома. Я не сразу отправилась к Робу. Вместо этого я вернулась на пляж и долгое время сидела на песке после того, как ушли серферы, и остались только я и надвигающийся закат. Я размышляла о своей ситуации. О том, чего хочу, а чего нет, и о том, чего мне не хватает дома и чего не могу получить в Нью-Йорке. Я составила список: семья, друзья, пляж, поездки на машине, образ жизни, погода. На этом я завершила список и вернулась к началу: семья, друзья. Эти два критерия были для меня незаменимы.

Когда мне надоело сидеть, думать, я поднялась, схватила камеру, которую даже не доставала из сумки, и отправилась домой. По дороге к Робу я заехала к Эстель, потому что мне вдруг расхотелось куда-либо идти. Она уже начала собираться и была не в восторге от идеи быть единственной девушкой в компании, идущей в бар.

— Нет. Ты не будешь сидеть дома и хандрить все выходные, которые проведешь здесь. Ты нарядишься и пойдешь веселиться, нравится тебе это или нет.

— Я и так нарядная, — сказала я, застонав и зарывшись лицом в ладони.

Она рассмеялась и потянула их вниз.

— Ты такая скромная. Интересно, почему вы с Дженсеном так хорошо ладите?

Мой желудок сжался при упоминании его имени. Я начала улыбаться, но улыбка быстро угасла.

— Я скучаю по нему. Очень сильно. Как это вообще возможно? Боже, ненавижу это. Я не должна скучать по нему!

— Уверена, он тоже скучает по тебе. Ты разговаривала с ним после ссоры?

Я фыркнула.

— Не назвала это ссорой. Это было чертовски агрессивное поведение с его стороны. И нет, ни слова.

— Он дает тебе время.

Я посмотрела на свои колени.

— Я уже даже не знаю, чего хочу. Каждый раз, когда думаю о нем, хочу быть с ним, и все время, пока была на встрече с новым боссом, мне было интересно, что делает Дженсен. Это просто смешно.

Она пожала плечами.

— Ты разберешься. Тебе не нужно иметь ответы на все вопросы прямо сейчас.

Я задумалась над ее словами. На самом деле мне не нужны были все ответы прямо сейчас. Возможно, в этом и была часть проблемы. Я всегда пыталась понять, что произойдет дальше, чтобы убедиться, что мне больше не причинят боль.

— Ты права.

— Значит, ты идешь с нами? — спросила она.

Я улыбнулась.

— Думаю, да.

Когда я вернулась к Робу, он и Хуан Пабло были на кухне и готовили ужин. Я забежала в ванную, чтобы подготовиться, и сказала им, что скоро ухожу.

— У меня такое чувство, что моя сестра наконец-то возвращается, — сказал Роб, разглядывая мое короткое черное платье, волнистые волосы, доходящие до плеч, и вечерний макияж.

— Убийственные каблуки, — добавил Хуан Пабло.

— Да, настолько убийственные, что я беру с собой сменную обувь.

Они рассмеялись и покачали головами.

— Куда вы идете?

— Немного развеяться. Вы же знаете, каким бывает Виктор, когда планирует вылазку.

— Это значит, ты быстро напьешься и подцепишь какого-нибудь адвоката, — сказал Роб, подмигнув.

Замолчав, он нахмурился, что-то обдумывая.

— Не надо, — сказала я, но он все равно продолжил.

— От Дженсена по-прежнему нет вестей?

Я покачала головой, вздыхая.

— Уверен, он занят, Мип.

— Ага, наверняка.

— Иди, напейся и повеселись с незнакомыми сексуальными парнями! Захвати одного для общего блага! — сказал он.

— Эй! — возмутился Хуан Пабло, смеясь у нас за спиной.

Я улыбнулась и слегка помахала ему рукой.

— Только не связывайся больше с его дядей! — Крикнул Роб, когда я шла по коридору.

У меня отвисла челюсть, и я резко остановившись, обернулась и показала ему средние пальцы на обеих руках. Засранец. Я никогда не смогу пережить этого. Неважно, сколько раз говорила, что не знала, что этот парень как-то связан с ним. Или сколько раз я объясняла, что у нас не было секса.

Эта история навсегда останется в памяти как: «Тот случай, когда Мия так напилась, что оказалась в углу клуба, целуясь с Патриком Дэвисом, который оказался младшим братом родного отца Дженсена».

— У них даже фамилии разные! — кричала я в оправдание. — Они не похожи!

И, увы, люди узнали об этом только потому, что Оливер был там и видел, как это произошло, и, конечно, он рассказал Виктору, который рассказал Дженсену, который позже вернулся и повел себя так, будто я совершила самое большое преступление со времен Уотергейта (прим. пер.: Уотергейтский скандал (Уотергейтское дело, Уотергейт) — разбирательство противозаконных действий ряда лиц в связи с попыткой установить подслушивающие устройства в штаб-квартире Демократической партии в Вашингтоне в ходе президентской избирательной кампании 1972 года).

Глава 28

Мия

В помещении было полно народу. Виктор переписывался со своим другом с тех пор, как мы зашли внутрь, пытаясь понять, что мы будем делать дальше.

— Мы платим пробковый сбор за каждую бутылку… Самое меньшее, что они могли бы сделать, — предоставить нам побольше места, — продолжал он перекрикивать музыку, печатая что-то на своем телефоне.

Мы с Эстель пожимали плечами и покачивались в такт музыке. Нам все равно, где веселиться. А когда Оливер вернулся и вручил нам напитки, сомнений совсем не осталось.

— Он пытается выяснить, можем ли мы снять в аренду квартиру его друга в Малибу, — объяснил Оливер, усаживаясь рядом с Эстель.

Квартира его друга в Малибу. О Боже. Внезапно у меня закружилась голова. Этот дом всегда будет ассоциироваться с Дженсеном. Именно поэтому я не бывала там с тех пор, как мы расстались, — не потому, что дом навевал плохие воспоминания, а потому, что мне казалось, что, если я увижу его там,