Бумажные сердца - Клэр Контрерас

шею, плечи. — Они обещали, что ты будешь единственным человеком, на которого они будут смотреть до конца своих дней, если ты дашь им шанс? — Его губы скользили по моей грудной клетке. — Они говорили тебе, что ушли с важной встречи, потому что мысль о том, что ты здесь, так далеко от них, убивала их? — Его губы прижалась к моим, крадя дыхание. — Они переносили сроки сдачи материала, потому что скучали по тебе, потому что не могли думать без тебя, — прошептал он мне в губы. — И мысли об этом моменте, только об этом, о том, чтобы вот так обнять тебя, было достаточно для них, чтобы наплевать на угрозы издателя лишить их зарплаты на три месяца?

— Дженсен, — прошептала я, отстраняясь, чтобы заглянуть ему в лицо. — Почему ты…

Его губы оказались на моих прежде, чем я успела закончить фразу. Мы отчаянно срывали друг с друга одежду, пока его джинсы не оказались спущенными, а мои трусики — сорваны и отброшены в сторону. Он обхватил ладонями мое лицо, прижимаясь ко мне бедрами, вошел в меня одним сильным толчком, заставившим меня вскрикнуть и вцепиться в его спину.

— Потому что это стоит больше любых перечисленных мной вещей, — сказал он, его голос превратился в хриплое мурлыканье.

Он медленно вышел, позволяя мне почувствовать каждую его вену, а затем снова вошел до упора, заставив меня вскрикнуть. Он застонал.

— Потому что то, что у нас есть бесценно, — продолжил он. Его губы прижалась к моей шее, он покачивался на мне, совершая более глубокие толчки. — И даже если бы цена была больше в четыре раза, я бы нашел способ заплатить.

Я захныкала, когда он увеличил темп, и позволила своим стонам и крикам уноситься в волны перед нами.

* * *

— Я бы хотел, чтобы мы могли провести всю ночь обнимаясь, — с сожалением сказал он.

Мы оба были в песке и стояли перед моей квартирой.

— Я бы пригласила тебя войти, но не уверена, что это теперь моя квартира.

Дженсен улыбнулся. По дороге сюда я рассказала ему о Робе и Хуане Пабло и о том, что теперь не знаю, где мне жить.

— Переезжай в Нью-Йорк, — предложил он.

— Это не так просто, — ответила я.

Я не могу просто переехать. На несколько месяцев — да, но навсегда? Не могу.

— Я бы напросился к тебе в гости, черт побери, но Оливия ждет, — сказал он, улыбаясь. Я напряглась. Он заметил это и оглянулся. — Что?

Я покачала головой.

— Когда я встретилась с ней… когда я виделась с ней, ты вел себя очень странно со мной. Думаю, я просто хочу знать, чего мне следует ожидать.

Он вздохнул.

— Я говорил с Кристой об этом в тот день, когда ты нас увидела, в тот день, когда ты сбежала, — уточнил он. — Не знаю, как вести себя с Оливией, когда я с тобой, потому что я никогда ничего подобного не делал. Она никогда не встречалась ни с кем из тех, с кем я встречался раньше. Не то чтобы я встречался со многими женщинами.

— Может, мы сможем вести себя как друзья? — Спросила я, поглаживая пальцами его бороду.

— Не уверен, что у меня получится дружить с тобой, — сказал он. — Я не знаю, как притвориться, что не хочу целовать тебя, что не хочу прикасаться к тебе.

Я улыбнулась.

— Ты можешь попробовать. Я не против. Никаких объятий, поцелуев, только друзья, по крайней мере, пока. Мы же не хотим смущать ее, особенно если в скором времени я снова вернусь домой.

Его манера держаться изменилась при упоминании об этом, но он ничего не сказал, и я решила перевести разговор на его приемную маму. Она всегда была безопасной темой для разговоров.

— Ты часто привозишь ее в гости к Пэтти?

— Как представляется возможность.

Я сглотнула.

— Ты ничего не слышал о…

Он покачал головой, понимая, что я спрашиваю о его родной матери, женщине, которая бросила его и больше не возвращалась. Я думала, что она выйдет на связь, когда он станет добиваться успеха, но, видимо, я ошибалась.

— Какое-то время назад я искал ее и нашел, но так и не связался с ней. Я всегда винил себя в том, что она ушла, пока однажды не понял, что это не моя вина.

— Это не твоя вина. Оливия помогла тебе осознать это? — Спросила я.

Он кивнул.

— Дети так невинны. Они стараются быть для нас хорошими, и так оно и есть, они — лучшее, что есть в нашей жизни, несмотря на их истерики и трудные моменты. Мне не нужно доказывать, что я достойный сын. Я знаю, что так и есть, и если она была поглощена другими вещами и не видела этого, то это не моя вина. Я прощаю ее, но не хочу, чтобы рядом с моей дочерью был человек, который не удосужился разыскать меня после того, как бросил.

Он пожал плечами.

Я молчала, не желая мешать ему выговориться.

— Я думал об Оливии и о том, что, если Криста просто возьмет и уйдет или если это сделаю я, ей придется нести это бремя всю оставшуюся жизнь. — Он сделал паузу, чтобы сглотнуть. Его взгляд снова встретился с моим. — Мне повезло. Не всем так везет, как мне. Не у всех есть Мия или Пэтти.

Я сжала его руку, когда он закончил говорить.

— Но, если это когда-нибудь случится, у нее есть ты, и тебя хватит на десять человек.

Дженсен тихо рассмеялся.

— Меня едва хватает на одного человека, Мия, но ради нее я стараюсь.

Он поднял руку, чтобы вытереть слезу, скатившуюся по моей щеке.

— Прости, — наконец прошептала я. — За то, что меня не было рядом с тобой.

Он поцеловал кончик моего носа.

— Я знаю, детка. Мне тоже жаль.

— Мне было очень больно от всего этого. Я не знала, как справиться.

Он снова поцеловал кончик моего носа, прежде чем перейти к уголку рта.

— Не думаю, что я бы тоже знал, как это делается, Мип.

После долгого молчания я оперлась на локти и снова огляделась.

— Мой отец знает о нас.

Я рассмеялась, увидев ужас на его лице.

— У него все еще есть тот пистолет, которым он постоянно меня пугал?

Я снова рассмеялась.

— Да, но это было очень давно!

Дженсен долго смотрел на меня.

— Думаю, что он до сих пор хочет убить меня.

— Может, и так, но я здесь, чтобы защитить тебя.

Он усмехнулся.

— Это мы еще посмотрим.

*