Бумажные сердца - Клэр Контрерас

Мы с Дженсеном проговорили несколько часов. После того как доставил меня домой, он позвонил, и мы продолжили болтать по телефону. Было похоже, словно мы снова стали подростками. Как будто, вернувшись в тот период, мы вспомнили все те хорошие моменты, которые провели вместе. В разговоре он упомянул, что Оливия безумно хотела пойти на пляж, и я знала, что он пропустит день с ребятами, если поведет ее, поэтому вызвалась пойти с Пэтти.

Я появилась у дома Пэтти как раз в тот момент, когда Дженсен уходил. Буквально. Я подняла руку, чтобы постучать в белую деревянную дверь, как раз в тот момент, когда он ее открывал. Улыбаясь, он провел рукой по волосам, и если бы они не были мокрыми, то по запаху мыла я бы поняла, что он только что принял душ.

— Я когда-нибудь говорил тебе, какая ты потрясающая? — спросил он, все еще улыбаясь и медленно окидывая меня взглядом. — Что на тебе надето под этим?

Я рассмеялась и отступила на шаг, когда он подцепил пальцем шарф, который я повязала поверх сарафана, и потянул за него.

— Ты развяжешь его.

Его глаза вспыхнули, встретившись с моими. Он покачал головой.

— Ты говоришь так…

— Как будто ты заставляешь меня раздеться?

— Как будто я заставляю тебя кончить… и точка, — ответил он, обхватывая меня за талию и притягивая к себе.

Каждый сантиметр его тела был твердым. Каждый. Сантиметр.

Я резко вдохнула.

— Думаю, тебе не стоит этого делать… друг.

Он зарычал, приблизил свои губы к моим и поцеловал с такой страстью, что я задрожала, несмотря на жару.

— Обожаю твои губы… друг, — прошептал он мне в губы.

— А я твои, друг.

— Когда придет Мия? — Раздался тоненький голосок Оливии, доносившийся изнутри маленького домика.

Я убрала руки с его шеи и отступила на шаг. Он улыбнулся мне.

— Кто-то взволнован.

— Я тоже взволнована, — сказала я.

Он ничего не ответил, но нежный взгляд, которым он одарил меня, сказал больше, чем слова. Он еще раз быстро чмокнул меня в губы. Быстрый, нежный поцелуй.

— Увидимся позже, — сказал он и ушел.

Я подождала, пока мое сердце успокоится, прежде чем постучать в дверь. Пэтти, Оливия и я незамедлительно начали наш день. Оливия постоянно говорила, что хочет научиться серфингу, поэтому я начала учить ее — на суше, конечно.

— Но я хочу учиться в воде! — запротестовала она.

— Но тебе пока нельзя, и твой папа поставит меня в угол, если я позволю, — сказала я.

Она рассмеялась.

— Он не может поставить тебя в угол. Ты уже взрослая!

— Да, но это не значит, что я не боюсь наказания.

Она рассмеялась, Пэтти улыбалась, глядя на нее.

— Ты отлично с ней ладишь, — сказала она, когда Оливия переключила свое внимание на строительство замка из песка.

— Когда мы обе под присмотром взрослых.

Пэтти рассмеялась.

— Ты отлично с ней ладишь, и точка. Знаешь, сколько женщин на твоем месте стали бы тратить время на ребенка?

— Знаешь, сколько женщин не дали бы ее отцу и дня? — спросила я, улыбаясь ей.

Я всегда была благодарна Пэтти. Не могу представить, что случилось бы с Дженсеном, если бы в его жизни не было ее. Его жизнь сложилась бы совсем по-другому.

— Этот мальчик доставил мне огромное количество головной боли.

— И тебе, и мне. Но он хороший парень.

Она приподняла бровь.

— Так и есть. Это значит, что ты снова в деле?

Я покачала головой, глядя на замок, построенный Оливией.

— Все очень сложно.

— Самое лучшее никогда не достается легко.

— Вы можете помочь мне построить замок?

Оливия захныкала, глядя на нас. Мы рассмеялись и подошли к ней.

Мы провели день, строя замки, которые в конце концов рухнут, но мы надеялись, что они продержатся достаточно долго. Я фотографировала их, нас, пляж, Дженсена и ребят, когда мы ворвались на их вечеринку по просмотру футбола в доме Виктора.

— Я не знал, что в наш клуб пускают людей всех возрастов, — улыбнулся Виктор, подхватывая Оливию на руки и целуя ее в щеку.

— Ты всегда так говоришь, дядя Вик.

— Ты единственная девушка, которую пускают сюда в футбольное воскресенье, — прошептал он.

Она нахмурилась и надулась.

— А Мия?

Виктор засмеялся, переводя взгляд с меня на нее.

— Она не в счет.

— Еще как в счет. — Она взяла меня за руку и подошла к дивану, где сидел Дженсен. — Папочка, Мия в моем клубе. А ты в клубе дяди Вика и дяди Бина.

— Что, если я хочу быть в вашем клубе? — спросил он, обхватывая меня за талию и касаясь ее лица свободной рукой, опираясь ботинком на край кофейного столика Вика.

Я зыркнула на него, пытаясь вырваться из его объятий, но он держал меня очень крепко.

— Ну… — сказала Оливия, переводя на меня взгляд. — Надо подумать. Ты хочешь, чтобы он был в нашем клубе?

Дженсен ущипнул меня за бок.

— Да, Мия, ты хочешь, чтобы я был в твоем клубе?

Я рассмеялась и снова попыталась вырваться из его объятий, но он притянул меня к себе и укусил за руку, когда я попыталась оттолкнуться.

— Черт, Дженсен! — Он засмеялся. Оливия ахнула. Виктор и Оливер переглянулись и покачали головами. — Извините, — добавила я невнятно.

— Папочка, ты не должен ее кусать. Она не захочет пускать тебя в клуб, если ты продолжишь в том же духе. Это некрасиво.

— Да, папочка, это некрасиво, — сказала я, надув губки, отчего его взгляд стал жарче.

— Позже я покажу тебе, каким милым могу быть, — прошептал он мне на ухо, когда Оливия встала и села рядом с Оливером.

— Да? Ты больше не будешь меня кусать?

— Не могу обещать, — сказал он, поглаживая мое плечо и облизывая укус. — Возможно, тебе понравится.

Я почувствовала, как мое тело нагревается от обещания, прозвучавшего в его взгляде, словах и прикосновениях.

— Друзья, Дженсен, — прошептала я.

Он ухмыльнулся и наклонился, его рот оказался рядом с моим ухом.

— Я же говорил тебе. Я не знаю как, — прошептал он.

Все, что произошло там, с нашими друзьями, в нашем родном городе, было идеальным. Часто мне хотелось отмотать время назад, чтобы вновь пережить этот день.

Колонка с Дженсеном

Не утверждаю, что знаю все, но я прожил достаточно, чтобы понять, что второй шанс выпадает нечасто — если вообще выпадает. Прошедшие выходные напомнили мне об этом. Я поехал домой на выходные и взял с собой дочь, чтобы навестить друзей и приемную маму. Приезд туда всегда возвращает меня в детство, что одновременно и хорошо, и плохо,