Жестокий развод. Дракона (не) предлагать! - Юлианна Винсент

Я посмотрела на нее, чувствуя лишь усталую пустоту и легкое брезгливое раздражение.

— Ох, детка, расслабься, — сказала я, нарочито медленно осматривая ее с головы до ног. — Твое сокровище мне даром не упало. Я, знаешь ли, предпочитаю мужчин постарше. И… поосновательнее, — я сделала многозначительную паузу, глядя в сторону зала, где остался Сержио. — С ними как-то спокойнее. Они знают, чего хотят. И умеют этого добиваться.

Эффект был мгновенным и восхитительным. Кристина опешила так, что, кажется, на миг забыла, как дышать. Ее розовые губки округлились, а в глазах замелькали паника и полное непонимание. 

Она готовилась к битве с соперницей, а я просто вышла с поля боя, заявив, что ее приз — безделушка, не стоящая моего внимания.

Не дав ей прийти в себя, я развернулась и вышла, оставив ее давиться собственной злобой.

Какое-то там по номеру правило любых переговоров — если оппонент в ступоре, не выводите его оттуда. Уходите и делайте так, как велит душа. 

Спойлер: возможно, это не имеет к переговорам никакого отношения.

Обратно в зал идти не хотелось. Я свернула в первый же боковой коридор, потом в другой, погружаясь в лабиринт безликих, роскошных переходов. Шум бала становился приглушенным гулом. 

Я шла почти на автомате, пока на запястье не обрушилось пекло. Браслет не нагрелся — он взорвался огнем, таким сильным и внезапным, что я ахнула и остановилась как вкопанная прямо у массивной дубовой двери, приоткрытой ровно настолько, чтобы внутрь падала узкая полоска света.

И тут из тени глубокой ниши в стене шагнул Герард. Его лицо было искажено внутренней борьбой, а в глазах горело то самое отчаянное, животное напряжение, что я мельком видела у трона. 

Он, не говоря ни слова, стремительно закрыл расстояние между нами. Его рука — теплая, сильная и невероятно твердая — обхватила мое запястье прямо над пылающим браслетом и потащила к той самой двери.

Я не сопротивлялась. Во мне не было ни сил, ни желания. Он втолкнул меня в полумрак комнаты — кабинета или библиотеки — и резко захлопнул дверь, отсекая нас от всего мира. 

— Саша, нам нужно поговорить, — в тишине, нарушаемой лишь нашим прерывистым дыханием, низким и сдавленным голосом, сказал он. 

Глава 39

Паулина 

— Тебе надо — ты и разговаривай, — стараясь казаться максимально безразличной, ответила я, отводя взгляд в сторону запыленных фолиантов на полке. 

Герард тяжело вздохнул и звук этот был сродни глухому рычанию где-то глубоко в груди. Он провел рукой по лицу. В этом жесте было столько усталой беспомощности, что мое фальшивое равнодушие дало трещину. 

— Я поступил как последний идиот, — выдохнул он, слова давились, будто вытаскивал их клещами. — Я… знаю, что надо было объяснить. Поговорить. Возможно, вместе мы придумали бы… другой путь. 

Он замолчал, его взгляд, темный и напряженный, впился в меня, ища хоть крупицу понимания. 

— Но я привык решать проблемы в одиночку, Саша. Нести свой груз самому. И когда я получил от матери это… — его рука инстинктивно потянулась к внутреннему карману камзола. — Я просто не мог поступить по-другому. 

Мой взгляд скользнул туда же и замер. Из кармана выглядывал не один, а два свертка. Один — на простой бумаге. Второй… Второй был на плотном, пожелтевшем пергаменте с темным сургучом. Мое сердце екнуло. 

“Завещание”, — подумала я про себя. 

Герард, не замечая моего оцепенения, вытащил первый сверток, развернул его и протянул мне. Его пальцы слегка дрожали. 

— Прочти. 

Я взяла листок, исписанный изящным, но жестким почерком. Слова прыгали перед глазами, но суть впитывалась, как яд: 

“…твоя управляющая, эта выскочка из ниоткуда… представляет угрозу для стабильности… если ты не выполнишь свой долг и не заключишь брак с Кристиной… ее безопасность не может быть гарантирована… несчастный случай в лесу — лишь цветочки…” 

Дальше шли откровенные угрозы, завуалированные в изощренную, ядовитую любезность. 

Внутри все похолодело. Слова Герарда обретали чудовищный вес. Но ярость, обидная, жгучая, все еще кипела у меня внутри, не давая сдаться. 

Я сунула письмо ему обратно в руку, давая понять, что это меня не особо разжалобило. 

— Прелестно. Трогательная материнская забота, — мой голос звучал плоско, без эмоций. — И что, это оправдывает то, как ты поступил? Можно было найти сто других способов, а не устраивать этот дешевый спектакль с обнимашками и “малышом”. Для того, кто знает, как может быть больно, когда твое доверие предают, ты поступил мерзко и этому нет оправданий. 

Он сжал письмо в кулаке, костяшки побелели.

— Сейчас это не имеет значения, — процедил он. — Ты в безопасности. Это было главное. 

— О, да! Я в полной безопасности! — я закинула голову и рассмеялась, коротко и язвительно. — Я в такой безопасности, что обзавидоваться можно! А тебе, кстати, пора возвращаться к своей невестушке. Бедолага, наверное, ядом брызжет, не зная, от кого охранять свое “сокровище” на этот раз. 

Его глаза вспыхнули. 

— Ты то, я смотрю, быстро себе “сокровище” нашла, — его голос стал низким, опасным. — Как ты вообще оказалась здесь? С ним? 

Я пожала плечами, делая вид, что рассматриваю узор на обоях. 

— Что тут непонятного? — с вызовом взглянув в глаза Герарду, спросила я. — Пока ты пугал своим грозным рыком оставшуюся на полках пыль и страдал от душевных переживаний, я просто выбрала более выгодную партию. Он не рычит по ночам, не исчезает без предупреждения, и, что немаловажно, есть надежда, что скоро помрет от старости. И возможно, мне перепадет часть его состояния. 

Он сделал резкий шаг в мою сторону. Один. Второй. Пока не оказался так близко, что я почувствовала исходящее от него тепло, запах дыма, кожи и чего-то неистово знакомого. Пространство между нами наэлектризовалось, затрещало невидимыми искрами. 

— Не думал, что ты такая меркантильная, — прошипел он, его дыхание опалило мою кожу.

Я подняла подбородок, встречая его горящий взгляд своим ледяным. Внутри все сжалось в тугой, дрожащий комок, но я не отступила ни на миллиметр. 

— Я хуже, чем ты думал, Герард! — с придыханием прошептала я в ответ. 

И в этот момент что-то