Жестокий развод. Дракона (не) предлагать! - Юлианна Винсент

class="p1">— Знаешь, — безэмоционально ответила я. — Они хотя бы не вешали мне лапшу на уши, а сразу обозначили диапазон своих намерений, в отличие от всех остальных в этом гребанном мире. 

— Ну, раз тебя в этом мире ничего не держит, — ядовито замечает папаша. — Я все-таки отдам тебя ему. Твоя душа — давно созревший плод и мне надоело ждать милости у судьбы. Но сначала ты выполнишь последнее мое поручение. А для этого... тебе нужно переодеться. 

Он презрительно щелкнул пальцами. Воздух передо мной завихрился и на моих коленях материализовалась продолговатая коробка из темного картона, перевязанная шелковой лентой. 

Прежде чем я успела что-либо сказать или даже сбросить ее, фигура Сержио пошла рябью, расплылась, как дымка на ветру, и растворилась в воздухе. Его голос прозвучал уже со всех сторон, будто врезаясь в стены: 

— У тебя тридцать минут на сборы. Не заставляй себя ждать. 

Я осталась одна в тишине, лишь собственное дыхание нарушало гнетущий покой. Коробка на коленях казалась невероятно тяжелой. 

Сначала я просто смотрела на нее, пытаясь взять под контроль дрожь в пальцах — на сей раз не наигранную, а самую что ни на есть настоящую. Затем, стиснув зубы, я дернула за шелковый бант. 

Лента развязалась, крышка отпала. Внутри, на слое пергаментной бумаги, лежало платье. Вечернее. Глухого, бархатисто-черного цвета, без единой блестки или украшения. 

Ткань поглощала свет, казалась бездонной. Я осторожно коснулась ее — бархат был холодным и невероятно гладким, словно сотканным из самой ночи. 

— И куда я в таком траурном наряде пойду? — спросила я у пустоты, доставая платье из коробки. — На собственные похороны? 

Глава 37

Паулина 

Спустя полчаса не сказать, что очень тщательных приготовлений, я ехала в экипаже, а напротив меня сидел Сержио и лыбился своей приторно-сладкой улыбкой. 

— Куда мы едем? — все-таки спросила я. — Судя по внешнему виду — на похороны?  

— Ты почти угадала, — кивнул он и отвернулся к окну, давая понять, что больше никаких разговоров не будет. — Сегодня я, наконец-то, похороню эту чертову семейку. 

— Я же не отдала тебе завещание? — задала очередной вопрос я. 

— Да, не отдала, — согласно кивнул горе-папаша, радостно улыбаясь. — Пока. 

— А ты, значит, губу раскатал, что я тебе его все-таки отдам? — не поняла его радости я. — Я же сказала, что у меня его нет. Я отдала его Герарду. 

— Как отдала, так и заберешь обратно, — резко изменившись в лице, жестко ответил Сержио и отвернулся к окну, давая понять, что разговор окончен. 

Все это мне катастрофически не нравилось, но вариантов особо было не много. Можно, конечно, было выпрыгнуть из экипажа на ходу, но тогда был риск остаться в драном платье, черт знает где, скорее всего, с переломанными ногами и руками. 

Плохой вариант. Неперспективный. 

“Господи, — взмолилась я про себя. — Когда уже меня все оставят в покое? Неужели, я так сильно нагрешила в прошлой жизни, что теперь приходится так неблагородно расплачиваться за все это?” 

Где-то на задворках сознания в этой отчаянной мольбе промелькнула шальная мысль — подраться с Сержио, но я ее отмела, потому что на его стороне была магия, а на моей лишь юность из девяностых. 

Апгрейд, конечно, не плохой, но против волшебного щелкания пальцами, вряд ли действенный. 

“Он своим “щелк” свернет мне шею раньше, чем я успею дернуться в его сторону”, — грустно подумала я. 

От безысходности и отсутствия вариантов, я даже недовольно насупилась, как ребенок, но потом вспомнила первое правило переговоров “Не показывать своих истинных эмоций” и то, что я вообще-то леди и, натянув безразличие на лицо, гордо выпрямила спину и уставилась в противоположное окно. 

“Дождусь кульминации сегодняшнего вечера, а дальше буду действовать по ситуации,” — решила я, краем глаза заметив, как горе-папаша недобро покосился в мою сторону. 

Экипаж, наконец, остановился, плавно качнувшись. Я и сама уже начала догадываться, куда мы приехали, ещё до того, как лакей распахнул дверцу. 

Тот же давящий своей вычурной помпезностью фасад, те же высокие резные ворота, те же алые ковры, сбегающие по белоснежным ступеням. Королевский дворец. 

Тот самый, куда Герард привозил меня на свадьбу Тристана. В животе похолодело и неприятно заныло.

Сержио вышел первым, с легкостью молодого повесы, и, не оборачиваясь, протянул мне руку. 

Я проигнорировала ее, собрав тяжелые складки бархатного платья и выбралась сама, чувствуя, как холодный ночной воздух обнимает обнаженные плечи. Он лишь усмехнулся уголком губ и фыркнул: 

— Чувствуется в тебе все-таки моя кровь, Саша. Жаль, только это тебе не поможет. 

— Давай без пафосных речей? — презрительно взглянув в сторону горе-папаши, парировала я. 

— Запомни, ты здесь моя спутница и молчишь, как рыба, — бросил он уже на ходу, поднимаясь по ступеням. Его голос потерял слащавость, в нем зазвучали стальные нотки. — Твоя задача — быть украшением вечера и помочь мне забрать завещание. 

В голове все сложилось в единую, мерзкую картинку. Этот бал вероятнее всего был коронацией Герарда, потому что завещание у него, а Тристан свои условия не выполнил. И меня привезли в качестве приманки, или, что более вероятно, в качестве отвлекающего маневра. 

Мы вошли в сияние сотен свечей. Бальный зал был еще более ослепительным, чем в прошлый раз. Воздух гудел от приглушенных разговоров, звона бокалов, шелеста шелков. 

Церемониймейстер, человек с лицом, как у вымученной статуи, громко возвестил, ударяя посохом об пол:

— Его превосходительство, лорд Сержио Фальконе и его прекрасная дама! 

На мгновение в зале воцарилась тишина, будто волна, расходящаяся от брошенного в воду камня. Десятки глаз устремились на нас. На него — с подобострастием и страхом. На меня — с нескрываемым любопытством и оценкой. А потом из толпы, словно по мановению недоброй волшебной палочки, материализовался он. 

Тристан. Он был бледен, его обычно насмешливый рот был сжат в тонкую белую нитку. Рядом, вцепившись в его руку, сияла ядовитой красотой болонка Жозефина. 

Он подошёл так близко, что я почувствовала исходящий от него жар негодования, и громко, нарочито, чтобы слышали стоящие рядом, фыркнул, его взгляд скользнул по моему черному платью с таким