Идеальная совместимость - Ника Юлианова

Я невольно усмехаюсь. Серьёзно?

ИИшка разворачивает аргументацию.

Совпадения биометрических параметров. Исторические данные. Поведенческие паттерны. Статистика личного внимания.

Вероятностная модель выдает сухую цифру.

Я смотрю на неё несколько секунд. Потом закрываю расчёт. Нет. Это слишком. Хотя вполне в духе нейронки, которую порой заносит, сколько её ни обучай.

Машина плавно снижает скорость у башни Совета. Огни периметра скользят по корпусу, сканируя биометрию. Полоса мягко подсвечивается, направляя меня к служебному въезду, где уже нет никакой показной торжественности — только гладкий бетон, встроенные в стены камеры и тишина, в которой я, кажется, слышу, как один за другим открываются уровни доступа.

Выхожу из машины. В воздухе вспыхивает едва заметная сетка. Сначала — общая биометрия. Потом — нейросигнатура. И только после этого правительственный контур пропускает меня в себя. Министр внутренней безопасности. Звучит по-прежнему чуждо.

Лифт ждет меня открытым. Кабина пустая, отполированная до стерильного блеска. В ее поверхности отражается чиновник новой эпохи. М-да.

Выхожу на нужном этаже. Прикладываю ладонь к панели у кабинета. Замок считывает капиллярный рисунок, затем требует мысленного подтверждения. После чего тяжелая дверь бесшумно уходит в стену.

Захожу в кабинет, а ощущение, будто в новую версию собственной жизни, которую для меня давно уже кто-то придумал. Странное чувство. Пожалуй, я впервые себя ловлю на чем-то похожем.

Неторопливо продвигаюсь вперед, отмечая, как пространство подстраивается под меня. Панели на стенах вспыхивают приветствием. Один за другим раскрываются допуски к архивам, закрытым контурам, внутренним службам, резервным линиям связи. Объем власти, вложенный в одну должность, почти осязаем. И я, как любой нормальный человек, должен бы испытать от этого удовлетворение. Гордость. Предвкушение.

Испытываю я, впрочем, нечто совершенно другое. Настороженность.

Кабинет встречает меня прохладой, ровным светом и видом на просыпающийся город. Большой. Чистый. Безличный. Здесь все подчинено одной мысли: тот, кто сидит в этом кресле, не должен отвлекаться на ерунду. Никаких личных мелочей, никаких следов прежнего хозяина, никакой памяти. Будто до меня тут никого не было. Будто и меня однажды сотрут так же тщательно.

Обхожу помещение по периметру. Дотрагиваюсь до кромки стола, до панели управления, до стекла. Примеряю это место на себя, как новую форму. Не внешне. Внутренне. Желая убедиться, не жмет ли.

В этой тишине действительно удобнее всего приручать пространство. Подружить себя с ним. Дать понять и ему, и себе, что теперь мы — одно целое. Что я не временный гость. Не человек, занесенный сюда чужой волей. Что я здесь потому, что дорос. Заслужил. Вытянул.

И все же.

Сам не понимая зачем, я выхожу обратно в коридор. Иду медленно, без цели, позволяя ногам выбирать маршрут. Здесь пусто. Ни помощников, ни охраны, ни сонных секретарей со стаканчиками дерьмового кофе из автомата, ни шепота из переговорных. Только я и эта вылизанная, почти мертвая тишина, в которой особенно остро слышу свои мысли.

Ноги приводят меня к сектору Марка. Это настолько естественно, что я не сразу замечаю, куда именно свернул. Останавливаюсь, только когда передо мной вспыхивает его панель допуска. Советник. Старый друг. Один из немногих людей на планете, кому я доверяю.

Я собираюсь двинуться дальше, когда замечаю полоску света под дверью. Подношу руку к панели, стучу и захожу, не дожидаясь ответа.

Марк сидит не за столом, а прямо на полу у окна, привалившись спиной к низкому шкафу. Галстук развязан. Верхние пуговицы рубашки расстегнуты. В руке — полупустой стакан. Пиджак валяется в стороне. Марк не выглядит пьяным в обычном смысле. Он выглядит абсолютно опустошенным.

Стейтмэн медленно поднимает голову.

— А, — говорит, моргнув. — Ты.

— Интересное начало рабочего дня, — замечаю я, прикрывая за собой дверь.

Марк коротко усмехается.

— Только не начинай мне читать морали.

Я подхожу ближе, поднимаю с пола его пиджак и без особой деликатности швыряю на кресло.

— Ты что, здесь и ночевал?

— Похоже на то.

— А что так?

Марк какое-то время молчит, разглядывая содержимое стакана так, будто ответ можно найти на дне.

— Я ушел от Ирмы.

Сажусь в кресло напротив, ничего не говоря. Иногда человеку нужно услышать собственные аргументы, чтобы в них поверить.

— Точнее… — он трет глаза. — Я пытался уйти от Ирмы уже раз сто. Но вчера, кажется, действительно сделал это.

— Из-за чего?

Он поднимает на меня взгляд. Красные глаза. Несвежий вид. И столько усталости, что ее можно разливать по стаканам вместо этого пойла.

— А сам как думаешь?

Вариантов слишком много.

— Думаю, она перешла черту.

— Она давно ее перешла, — хрипло смеется Марк. — Просто вчера я вдруг понял, что если останусь, то однажды начну ее ненавидеть настолько, что не смогу это скрыть даже от детей.

Я молчу. Слишком все серьезно.

— И что думаешь делать теперь?

— Теперь? — он пожимает плечами. — Теперь я сижу в кабинете и пью какую-то дрянь из служебного мини-бара.

— Это не ответ.

— А у меня нет ответов, Тор, — с неожиданной злостью отрезает он. — У тебя есть? Мне кажется, мы катимся в ад, и все наши попытки удержать систему в руках за счет личного счастья обречены на грандиозный провал.

Я откидываюсь на спинку кресла. Хороший вопрос. Не по адресу, конечно, но хороший.

— Ты судишь о системе по своему частному случаю.

— Да? — трясет головой Стейтмэн. — То есть, у тебя к ней вопросов нет?

— С Теей все сложно, — отвечаю откровенностью на откровенность. — Но их с Ирмой нельзя ставить в один ряд. Прости, ты знаешь, какого я мнения о твоей женщине.

Марк кивает. В глубине души он и сам все про нее понимает, да…

— Она манипулирует всем. Моим временем. Моей виной. Моими детьми. Моим страхом. Одно непонятно — зачем? Ведь я и без этого дерьма готов был дать ей все на свете!

— Для меня тоже многое в ее поведении загадка. Иногда кажется, что она за тебя порвет…

— Да ну…

— Да, Марк. Ирма очень переживает, как бы тебя кто не обставил. Особенно я.

— Ты шутишь.

— Нет. Хочешь знать, как я узнал о том, что она принимает противозачаточные? Ирма подсунула их Теоне.

— Зачем?

— Чтобы помешать моему рейтингу обскакать твой. Других причин я не вижу. А когда ей это не удалось, она решила зайти с другого бока. Вчера я сообщил, что мы с Теей потеряли ребенка.

— Это ужасно. Прими мои искренние соболезнования. Но при чем здесь Ирма?

— При том, что я поставил блок на эти новости для Теи, чтобы ее не тревожить. А Ирма доложила ей об этом в личной переписке.

— С-с-сука.

От Стейтмэна в этот момент исходит такой