Идеальная совместимость - Ника Юлианова

было дальше. Владимир, наверное, смотрел на беременную любимую женщину как на бомбу, подложенную под и без того шаткую систему, которую он с таким трудом строил. Виктор стал угрозой для Акта о репродуктивной совместимости и всех аргументов, благодаря которым этот закон удалось пролоббировать. К тому же его появление делало бессмысленным жертвы, которые к тому моменту уже успели принести...

— Если бы люди узнали, — тихо говорит Тор, — что несовместимые пары все же изредка могут давать потомство, Акт бы рухнул. Все бы начали надеяться на чудо. На исключение. На то, что именно им повезет. И человеческая цивилизация… — он пожимает плечами, — была бы просто стерта с лица земли.

Я медленно открываю глаза и сажусь, устремив взор на море.

Честно? Я не знаю, что мне чувствовать.

Жалость к той женщине? Да.

Ненависть к Владимиру? Тоже да.

Понимание его поступков? Сочувствие?

Сердцем я понимаю и его тоже. Понимаю его логику. Понимаю весь ужас выбора, перед которым он был поставлен. Понимаю, что разрывался он даже не между любовью и долгом. Он делал выбор между тремя конкретными жизнями и… жизнью всего человечества.

— Он отпустил ее, — говорю я, сама удивившись, что мой голос звучит так ровно.

— Да.

Тор, наконец, переводит взгляд на меня.

— Но он всегда… Тея, всегда был рядом.

Мое сердце сжимается. В этой ситуации мне безумно жаль нас всех. Да-да, потому что невольно я думаю о себе. О том, что, выходит, мы все стали жертвами этой системы.

Сглатываю собравшийся в горле ком и тихонько интересуюсь:

— А потом?

Тор долго-долго на меня смотрит.

— Потом выяснилось, что дети, зачатые от несовместимых пар, неспособны к продолжению рода, — говорит он. — У них происходит какой-то сбой. Чудес не бывает. То, что не должно было случиться, даже случившись, не имеет продолжения.

Я не дышу.

Потому что уже понимаю, куда он ведет.

— Я — тупик, Теона. Тупик эволюции. Казалось, на этом наша история должна была закончиться. Но тут отец узнал об одном проекте, — продолжает Тор, с опаской на меня покосившись. — Как я уже говорил, в те времена какие только технологии не задействовали…

Я ободряюще киваю, а у самой внутри все болезненно сжимается.

Бедные… И Владимир. И его невозможная любовь. И ребенок, которого нельзя было признать. И весь мир над этим — мир, трещащий по швам, едва держащийся на костылях новых правил. Я раньше думала, что при помощи всех этих дурацких законов власть тупо нас контролирует. А теперь выходит, что, по крайней мере, некоторые во власти, наоборот, принесли себя в жертву… нам.

— Проект по искусственному созданию человека, — тихо говорю я.

— Да.

Ветер шевелит мои волосы, и Тор снова проводит по ним ладонью. В этом нет совершенно никакого смысла, через пять секунд на моей голове опять будет воронье гнездо, наверное, ему просто хочется меня касаться…

— Сначала предполагалось, что удастся просто создать человека. Но отец быстро сообразил, что так можно попытаться обойти и проблему совместимости. Впрочем, в любом случае ничего не вышло. Эмбрионы гибли по неизвестной причине на ранней стадии. Те, что удавалось дорастить, умирали после рождения.

Я набираю в ладонь песка... Он теплый. Мелкий. Сыплется между пальцев.

— А потом появилась я.

Тор кивает. От его взгляда по коже расходится какое-то странное, ломкое тепло.

— Да, — говорит он, наконец. — Потом появилась ты.

Моя жизнь переворачивается. Но море шумит все так же. Все так же солнце припекает плечи. А ветер с остервенением треплет подол моего платья и волосы... Ладно, с тем, что я искусственно созданная, я более-менее свыклась. Но как свыкнуться с мыслью, что я создана из отчаяния и чьей-то боли?

Я поворачиваюсь и снова укладываюсь на спину, устремляя взгляд в небо.

— Если меня сделали для тебя, как думаешь… Я вообще вне этого существую?

Во мне бурлят чувства… Гнев. Стыд. Жалость к себе. И какая-то совершенно детская обида на весь мир сразу.

— А ты хочешь существовать вне меня?

— Какой смысл об этом думать?! Я создавалась под тебя, как какая-то… Боже, я даже не знаю, с чем это сравнить! Мне хочется иметь какую-то ценность самой по себе!

— Ты — ценность. Я хочу с тобой быть вне зависимости от репродуктивной повестки. Какая вообще разница, что нас привело друг к другу?!

Тор вскакивает и отходит к кромке воды. Наверное, ему было тоже тяжело выяснить все это. Не так, как мне, но все же… Иду за ним. Ноги увязают во влажном песке. Останавливаюсь у него за спиной, а потом, решительно преодолев разделяющие нас метры, обнимаю и утыкаюсь лбом между лопаток.

— Ты зол…

— Потому что я злюсь!

— На что?

— На все! На отца. На систему. На то, что мне не дали права жить обычной жизнью. На то, что тебе его не оставили тоже… Но в то же время… Не смотря ни на что, меня переполняет искренняя благодарность.

Я открываю глаза.

— Благодарность за что?

Он смотрит прямо на меня.

— За то, что ты есть.

Эти слова действуют лучше любого любовного заклинания. Стоит им сорваться с губ Виктора, как в тот же миг вопрос искусственности моего происхождения отходит на задний план. Я человек. И точка. Мы замолкаем. Наше дыхание синхронизируется. Ветер гладит кожу. Волны лижут босые ноги…

— Тор…

— М-м-м?

— А ведь никто не знает, что получится, если соединить человека, который не должен был родиться, с искусственно созданной женщиной. Что, если Владимиру не удалось переиграть судьбу, и наш союз один черт не даст потомства?

— Думаю, Первый консул это переживет. У него полно внуков от дочерей.

— Прости, но в данном случае мне плевать на Первого консула и весь Совет вместе взятый. Речь идет исключительно о нас.

Виктор оборачивается, вглядываясь мне в глаза:

— Ты невнимательная, Теона. Я уже ответил на твой вопрос. Ты нужна мне вне зависимости от репродуктивной повестки. Собственно, в данном случае я вообще плевать на нее хотел.

В горле сохнет.

— Как эгоистично! — подначиваю его я, но эмоции... Чертовы эмоции идут вразрез с тем, что я пытаюсь транслировать во вне. На самом деле для полного и абсолютного счастья мне, кажется, вполне достаточно этих его слов...

Ветер усиливается. Волны становятся выше и холоднее. Вода лижет ступни, отступает, возвращается снова. Словно, в отличие от нас, не может определиться — остаться ей или уйти.

— Возможно. В любом случае, это будет занятно проверить…

— Нашу способность зачать?

— Угу.

Я не помню, кто делает первый шаг. Вполне возможно, мы делаем его одновременно.

Песок теплый