Королева меняет цвет - Татьяна Миненкова

— Симпатия… учащённое сердцебиение… желание прикасаться… уважение… поддержка… доверие…

Чем больше я узнаю́, тем больше понимаю, что мои чувства к Тиму — не любовь. Бесспорно, он внешне привлекателен, даже красив. Он интересен и амбициозен, и это мне в нём нравится. Мне импонирует его отчаянное сумасшествие. Но поддержки и доверия в наших отношениях нет. Нет заботы. Моё сердце при виде него не стучит чаще, а его прикосновения не вызывают дрожи, оставляя после себя лишь синяки.

— И если я и люблю кого-то, то только тебя, — констатирую с усмешкой и принимаюсь тискать недовольного моим открытием Арта до тех пор, пока кот не бьёт меня лапой по носу.

Поскольку время рейда пропущено, в Дискорде тишина, а играть одной не хочется, я натягиваю куртку и выхожу на улицу.

Небо затянуто облаками. Грязно-серыми, как мутная вода, в которую макает кисть художник. Опавшие листья под ногами давно променяли яркость на блёклые оттенки коричневого и жёлтого. Ветер легко пробирается под куртку, намекая, что пора бы достать из глубин гардероба стёганый пуховик, но я слишком люблю чёрную кожаную косуху, чтобы его слушать. Ёжусь. Через считаные дни зима накроет город снежным одеялом. В ожидании этого момента на улицах тихо и влажно после ночного дождя.

Хорошее настроение быстро сменяется меланхолией, под стать погоде. Словно вся эта серость и сырость прокралась в душу. Там ведь и без того было неспокойно. Внутри смешались противоречивые чувства, вопросы без ответов и беспокойные мысли о туманном будущем.

После разговора с Князевым я поняла, что собственные планы было бы неплохо пересмотреть. Глупо строить свою жизнь назло кому бы то ни было. Родители слишком увлечены собственными проблемами, чтобы оценить мою жертву по достоинству. Но на вопрос о том, чего хочу и кем вижу себя через несколько лет, ответить не получается.

Ноги сами приводят меня по привычному адресу. Так всегда бывает, когда занятая мыслями голова ими не руководит и я оказываюсь у полуразрушенной серой трёхэтажки. С осторожностью преодолеваю дырку в заборе, чтобы острые прутья сетки-рабицы не оставили царапин на коже косухи. Листья здесь никто не убирает, поэтому ботинки утопают в них, словно в пахнущем затхлостью мягком ковре.

Я привычно пробираюсь в здание через запасной вход. Мысленно пытаюсь нарисовать картинку собственного будущего, но после окончания школы и экзаменов она расплывается на абстрактном «стать кем-нибудь». Сознание растекается акварелью, в которую добавили слишком много воды. Контуры тают, так и не сумев обрести чёткость.

Во время обучения в «В» классе меня это не волновало. Ни Тим, ни кто-то ещё из вэшек не стремился замахнуться выше городского политехнического колледжа. Считалось глупым и неправильным даже просто стараться для того, чтобы подтянуть оценки для более перспективного аттестата. Заикнись кто, что всерьёз готовится к экзаменам — засмеяли бы. Учителя тоже никогда не ставят вэшкам высокой планки: доучились до одиннадцатого класса — уже молодцы.

В противовес моим бывшим одноклассникам все ашки давно определились не только с профессией, но и с вузом. И я среди них — белая ворона. Ну, или чёрный лебедь, если вспомнить обо всех этих шахматных предрассудках. Погруженная в эти мысли, я бреду наверх по усыпанным стёклами и нотными листами ступенькам. Жую сладкую жвачку, чтобы, когда сахар в ней полностью растворится, можно было выдувать пузыри. И только на крыше понимаю, что моё место на старом ящике занято.

Князева я узнаю́ по белоснежной дутой куртке, хоть накинутый на голову капюшон и скрывает рыжие волосы. Случись эта встреча в сентябре, я молча ушла бы, не решившись нарушать его одиночество. Таким всегда было негласное правило, которого мы оба придерживались. Теперь всё изменилось — я подхожу ближе и, поприветствовав его молчаливым кивком, взбираюсь на ящик рядом.

— Ты пропустила рейд, — равнодушно подмечает Лис, не оборачиваясь ко мне.

Князева это место тоже погружает в уныние. О чём бы он ни размышлял до моего прихода, эти мысли ему не нравились. Отвечаю, не собираясь оправдываться или изобиловать подробностями:

— Была занята.

Можно было бы спросить о том, изучил ли он те приговоры, но я не уверена, что мне это интересно. Лис тоже ни о чём не спрашивает, поэтому какое-то время мы просто молчим, рассматривая город с высоты третьего этажа. Там несутся куда-то машины, меняют цвета светофоры, и люди спешат по своим делам, радуясь выходному дню. А здесь, на нашей крыше, жизнь словно поставлена на паузу, причём давно, лет десять назад.

— Ты нашёл того, кто испортил замки шкафчиков в раздевалке? — интересуюсь я, вспомнив о пятничном разговоре с Шестаковым.

— Пока нет. — Князев прячет в карманы замёрзшие руки. — Но обязательно найду.

— Могу сузить круг поиска: здесь замешаны вэшки, но ключ им дал кто-то из твоих.

Эти слова вырываются сами собой, хотя помогать я не собиралась. Скорее всего, я сделала это назло Тиму, запросившему за свою дружбу слишком высокую цену. Лис поворачивается и хмурит брови так, что между ними образуется пара вертикальных складок:

— Откуда такая информация?

— Тим сказал.

— Ну ещё бы, — хмыкает Князев и недовольно морщит веснушчатый нос.

— Зря кривишься. Разговор был достаточно доверительным, и врать он бы не стал.

Вообще-то, Лис мог бы сказать спасибо, но нет — он хмурится. Губы вытягиваются в тонкую линию, а их уголки неприязненно подёргиваются, как усы у Арта, когда он вместо буженины получает лекцию о пользе диеты для кошачьего здоровья.

— Не сомневаюсь. — Лис поворачивается и вглядывается в моё лицо пристальней обычного.

— Чем тогда недоволен?

— Наверное, тем, что между тобой и Шестаковым всё ещё возможны доверительные разговоры, — нехотя признаётся он и предостерегает: — Лучше держись от него подальше.

— Это ещё почему?

— Потому что он опасен, Ниса, и может причинить тебе вред, — говорит Лис серьёзно. — Он не знает меры в агрессии и злости.

Вздыхаю. То, что Тим всегда не любил Князева, мне было давно известно, но теперь вижу, что чёрный и белый короли испытывают друг к другу абсолютную взаимность. Ещё бы. Одиннадцатый год подряд между ними холодная война, которую Шестаков мечтает привести к открытому столкновению.

Но каким бы ни был Тим, я уверена, что он никогда не причинит мне вреда и как бы он ни был опасен, умеет себя контролировать. Лис ошибается насчёт него так же,