Королева меняет цвет - Татьяна Миненкова

что я — последний человек в этой школе, которого тебе хотелось бы просить о чём-то. — Замечаю, что некоторые одноклассники заинтересованно смотрят на нас, но вряд ли слышат наш разговор. — Тем не менее ты просишь. Я, конечно, заинтригована, но не настолько, чтобы ждать всю большую перемену. Так что или говори, или хватит сыпать вокруг меня крошки.

Ксенька коротко выдыхает и, сделав умоляющее лицо, решительно выдаёт:

— Отстань от Князева.

— Что⁈ — приходится откашляться, потому что откушенная только что булка встаёт поперёк горла. — С чего ты взяла, что я к нему пристала, чтобы отставать?

— Ты же поняла, что именно я имела в виду, Романова! — Ксеньку явно не порадовал мой ответ. — Твой перевод в наш класс всё испортил! Я сидела с Лисом за одной партой, я должна была вести с ним уроки на день самоуправления и готовить с ним проект! Я всегда была королевой, а он — моим королём! А теперь весь класс видит, что между вами происходит!

То, что она описывает, больше похоже на собственничество, чем на какие бы то ни было чувства. Да и кто в здравом уме может влюбиться в Князева? Он же рыжий, в очках и с веснушками! Ещё и ботаник к тому же. Не парень, а антиромантическое комбо какое-то. Хотя Полуянова тоже далека от идеала. Кто знает, может, они были бы идеальной парой.

Довольно усмехнувшись, я кусаю булку и, добравшись до кисло-сладкого яблочного повидла, жую. Никогда ещё оно не казалось мне таким вкусным.

— А что между нами происходит⁈ — невинно интересуюсь я с полным ртом.

— Не делай вид, будто ничего! Сначала я не верила в то, что Елисей может позариться на такую, как ты, но он стал уделять тебе слишком много внимания!

Ксенька честно пытается казаться вежливой, но выходит у неё плохо. И если в начале разговора её даже было немного жаль, теперь жалость сменяется раздражением. Да сама эта её просьба настолько абсурдна и несправедлива, что гнев внутри меня начинает закипать.

— « Такую, как я» — это какую, Полуянова? — угрожающе шиплю я. — Может, у меня оценки и похуже, но парламентёр из тебя никакой. Нужен тебе Князев — сама вокруг него с бубном пляши, а я плевать на него хотела. Да и помогать тебе? Той, что последние три года дразнилась тем, что мой отец ушёл к её матери?

— Извини. — Ксенька опускает глаза, но её извинения сейчас равносильны монетке, положенной на рельсы, в надежде остановить многотонный товарняк.

— Не извиню. — Я зла настолько, что готова раскрошить Полуянову так же, как она только что раскрошила булку. — Да я быстрее пойду и поцелую Князева просто тебе назло!

Выплюнув эту невыполнимую угрозу, разворачиваюсь и ухожу, на ходу облизывая с пальцев сладкое повидло. С одной стороны — приятно поставить Ксеньку на место, оставив её наедине с тревогой, крошками и выдуманной любовью к Князеву. С другой — то, что все считают, будто между мной и Лисом есть нечто, помимо общего проекта по праву, раздражает. Тим ведь тоже так думает. И бо́льшая часть одноклассников. Но я не в том настроении, чтобы развеивать их заблуждения.

Несмотря на это, заметив соседа по парте впереди, я ускоряю шаг. Напоминаю с усмешкой:

— У нас сегодня игра, не забыл?

— Разве? — Князев оборачивается и делает удивлённый вид. Медные брови приподнимаются над стёклами очков. — У нас должна была быть следующей подготовка к проекту.

Киваю с лукавой усмешкой:

— Ага, должна была быть. Вчера. Но раз уж ты решил её пропустить, я в этом не виновата.

Лис останавливается. У каждого из нас своя выгода. Посомневавшись пару секунд, он простодушно интересуется:

— Я правильно понял, что спорить всё равно не имеет смысла?

— Абсолютно, — отзеркалив его улыбку, встаю напротив, чуть ближе необходимого, потому что замечаю приближающуюся Полуянову. — Сегодня игра, а завтра — снова твой проект. Если, конечно, ты снова не решишь потратить это время на другие дела. А если всё же решишь, то я, так уж и быть, переживу.

Может Лис и удивлён моей внезапной кокетливостью, но виду не подаёт. Более того, он легонько притягивает меня ладонью за талию, чтобы не дать оголтелым пятиклашкам, несущимся по коридору, сбить нас обоих с ног. И это как раз тогда, когда Ксенька почти поравнялась с нами, поэтому я старательно изображаю романтичный вид.

— Ты в порядке? — интересуется Князев: кажется, актриса из меня — как из Полуяновой переговорщик. А собеседник после моего кивка продолжает: — Тогда давай так: сегодня — игра, и даже завтра — игра, а в пятницу Ирина Витальевна обещала принести несколько приговоров. Нам нужно будет остаться и вместе проанализировать их для статистических данных проекта.

— А с сайта судебную практику взять нельзя? — я кривлю губы: не хочется бесполезно проводить в школе несколько лишних часов.

— Нет, она просит ссылки на реальные дела, — объясняет Князев и просит: — Пожалуйста, Ниса, я ведь уступил, что тебе сто́ит сделать то же самое?

Надо сказать, что Елисей умеет вести переговоры куда лучше Полуяновой. У него такая обезоруживающая улыбка: она затрагивает не только рот, но ещё и нос, и щёки с веснушками и ямочками. Она заставляет сверкать его глаза за бликующими стёклами очков. И в этих стёклах я вижу собственное улыбающееся отражение, хотя планировала поспорить с Лисом ещё немного, просто так, для проформы.

— Ладно, — неожиданно для само́й себя соглашаюсь я, списав приятное ощущение от этого диалога на то, что Ксенька наверняка оценила моё маленькое представление.

Обещанная игра тоже проходит отлично. Уровень персонажа Лиса, наконец, позволяет ему начать ходить в рейды в составе моей десятки. И пусть, пока эти пробежки, скорее тренировочные, он отлично ладит с остальными ребятами и легко ориентируется в игровой механике.

«Фокс — твой знакомый?» — интересуется в чате группы Свитти — наш второй хил, когда Князев выходит из игры.

После недолгих раздумий печатаю:

«Одноклассник».

«И только?» — любопытствует уже Макс.

Вообще-то, во время игры некоторые шутки были понятны только мне и Князеву. Но это потому что больше никто из рейдовой группы не общается за пределами Варкрафта.

«Не только, — отвечаю я, подавив недовольство. — Ещё сосед по парте».

И, коротко попрощавшись, выхожу в офлайн, не желая участвовать в продолжении допроса.

—