Королева меняет цвет - Татьяна Миненкова

С тех пор как Арту прописали диету, он не изменил привычки присутствовать рядом во время игры, но всем своим видом кот олицетворяет неодобрение.

— Вот и я говорю, что нет. — Легонько щёлкаю по мокрому треугольнику кошачьего носа. — Но Полуянову, знаешь ли, мне не сильно хочется разубеждать. Разве после всего, что пережила мама после развода, Ксенька не заслужила немножко переживаний?

— Мяу! — Кот с сомнением нюхает мой указательный палец на предмет запаха буженины или, на худой конец, сыра.

— Что, думаешь, твоя хозяйка совсем ку-ку? Может, и так, но очень сложно отказать себе в удовольствии отомстить давнему врагу. Вот ты бы смог?

Арт чихает и мотает головой из стороны в сторону.

— Вот и у меня не получается, — кивком соглашаюсь с котом я. — Но я постараюсь сильно не увлекаться, обещаю. Так, пару литров слёз, несколько сантиметров изгрызенных от досады ногтей и три моточка испорченных Полуяновских нервов, ладно?

20. Приговоры

25 октября, пятница

You? — Two Feet

— Здесь самые простые, — заявляет Ива, пока мы с Князевым смотрим на стопку документов высотой почти в полметра: я — с ужасом, а Лис — с благоговением. — Эпизодов немного, дела простые, допросы интересные. Пары часов вам должно хватить для изучения.

Сдвоенное право и без того было последним, и у меня голова пухнет от видов ответственности, названий кодексов и значения Конституции для страны, так теперь ещё и предстоит копаться в старых приговорах почти до самого вечера. Поэтому пока мой партнёр по проекту искренне благодарит учительницу, я украдкой закатываю глаза.

Как назло, погода на улице — прекрасная. Осень расщедрилась на последние тёплые деньки, когда воздух сухой и сладкий, пахнущий землёй и прелыми листьями, когда ветер колет лицо первой прохладой, когда всё вокруг мрачное, черно-серое, ярко-контрастирующее со светлым небом.

— Нужно вычленить из них статистику по видам преступлений, степени наказания, возрасту и полу осужденных… — Князев делит стопку на две поменьше. — Ниса, ты меня слушаешь?

— Угу. — Я отвожу от окон тоскливый взгляд и стараюсь смотреть на покидающих класс ашек без зависти.

Полуянова собирается медленней остальных и выходит за дверь последней. То, что наша с Лисом совместная работа её нервирует, немного поднимает мне настроение. Жаль, что она ушла так рано, не успела увидеть, как объект её собственнических притязаний подходит ближе ко мне с предназначенной для меня стопкой приговоров.

— Где у тебя рубильник, который отключает недовольство? — Взгляд Лиса скользит по мне, проходится с головы до ног и возвращается к глазам.

— Нигде, — я усмехаюсь. — Это неотключаемая заводская опция.

Беру протянутую стопку, оказавшуюся такой большой, что одной рукой не удержать. Тем не менее не могу не заметить, что себе он оставил больше. К тому же Князев уже расплатился за мою помощь, уступив на игру лишний день. Придётся теперь и мне постараться помочь ему, хоть и не хочется.

Поэтому я усаживаюсь за первую парту и раскладываю на ней листы. Князев обосновывается за второй, позади меня. И какое-то время мы молчим, шуршим страницами, скрипим карандашами по бумаге и перебрасываемся редкими и короткими замечаниями по существу прочитанного.

Некоторые приговоры даже оказываются интересными и читаются увлекательней художественных книг, но большинство — нуднее инструкции по установке программного обеспечения. Он них я с трудом подавляю скучающие зевки.

— Сдался тебе этот проект? — ворчу я на Князева, откладывая ещё один приговор в стопку изученных. Оборачиваюсь назад, разминая затёкшие от долгого сидения на одном месте мышцы. — Тебе же всё равно отлично поставят? Зачем столько времени убивать на эту рутину?

— Сдался, — коротко и серьёзно отзывается Лис, не отводя глаз от ровных рядов печатных строчек.

— Для чего? — Поняв, что если продолжу копаться в документах, мой мозг окончательно вскипит, разворачиваю стул и устраиваюсь за партой Князева, подложив изученные им приговоры под локти для большего удобства. — Ты всё равно получишь свою медаль, и тебя преимущественно возьмут в любой вуз.

— Если бы всё было так просто, Ниса-киса, — Князев со вздохом отвлекается от бумаг. — Медаль даст мне плюс пять баллов к результатам экзаменов. Ещё пару баллов добавит волонтёрство в Молодой гвардии. Но там, куда я хочу поступить, бюджетных мест всего десять, а желающие со всей страны.

Лис хмурится, снимает очки и касается прикрытых век кончиками пальцев. Если бы я его не отвлекла, он вряд ли сам заметил бы, что тоже устал.

— Ну поступи не на бюджет, — я пожимаю плечами, достаю из кармана жвачку и кладу в рот. — Не поверю, что твой отец не найдёт денег на обучение сына-отличника.

До того, как уйти в депутаты, Виктор Князев был бизнесменом, причём, довольно успешным. Насколько мне известно, его дело процветает и по сей день, принося владельцу неплохой доход. К чести Лиса, он никогда не кичился собственной обеспеченностью, но то обстоятельство, что родители никогда и ни в чём ему не отказывают, давно воспринимается в школе как нечто само собой разумеющееся.

— Поправочка. — На губах Елисея появляется печальная усмешка. — Он найдёт деньги только в том случае, если я поступлю туда, куда он хочет, а идти в политику по его стопам я не собираюсь.

Надо же, оказывается, ботаникам не чужды проблемы простых смертных. С лёгкой руки Шестакова над образом Князева в моей голове много лет бытуют надписи «придурок», «тупой баран», безропотно следующий воле учителей и родителей. Я привыкла этому верить. А сейчас смотрю на Лиса по-новому. У него тоже есть своё мнение и свои цели, только добивается он их не дебошами, а собственными силами, как взрослый.

— А ты чего хочешь? — задумчиво разглядываю Князева так, словно увидела впервые, но он прежний: те же глаза, цвета первой весенней травы; те же взъерошенные волосы оттенка медной проволоки; те же острые скулы и веснушки.

— Я хочу поступить в РАНХиГС[1] на факультет юриспруденции. Там не только бюджетных мест всего десять, но и платных столько же. И всё же, если наш проект окажется лучшим, Ирина Витальевна направит документы в край с возможностью защитить его там. А если получится занять место на федеральном уровне,