Королева меняет цвет - Татьяна Миненкова

за меня все домашние задания? — пытаюсь я напугать Князева, пока мы вместе идём в столовую. — Или носить за меня сумку с учебниками? Написать на доске, чтобы Оксид Петрович перестал ставить двойки по поводу и без? Спеть на следующей геометрии песню про бобра?

Последнее выглядит достаточно унизительно, и на самом деле я не собиралась его об этом просить. Но Лис улыбается, показывая, что ни одно из предположений его не пугает, и я надеюсь, что до конца года сумею придумать что-нибудь поинтереснее.

23. Жвачка

2 ноября, суббота

Love Is War — Power-Haus, Christian Reindl, Dream Harlowe

«Можно лучше я к тебе приду? — пишет Лис с утра и тут же новым сообщением объясняет. — После твоих визитов ко мне появляется слишком много лишних вопросов».

Ну ещё бы. Я усмехаюсь. То, как настойчиво семья Князева пытается узнать о том, какие отношения нас связывают, достойно восхищения. Мне и само́й с каждым разом всё сложнее увиливать от чаепитий с его мамой и любопытных взглядов его рыжеволосой и курносой сестры. В прошлый раз чудом удалось избежать допроса его отцом, только что вернувшимся с работы. Представляю, что каждый раз приходится пережить Лису после моего ухода, но не собираюсь его жалеть. Князев сам виноват. Если бы он уделял больше времени девушкам, чем урокам, они бы не следили за ним так пристально.

Но на самом деле я даже завидую немного. Во-первых, тому, что его родители готовы принять выбор сына, даже если он когда-нибудь на полном серьёзе приведёт им хулиганку и «дьявола в розовых гетрах» (не меня, а какую-нибудь другую такую же, подходящую под описание). Во-вторых, потому, что его семья — настоящая, полная и счастливая. У меня тоже такая была когда-то. И сейчас, когда мама пропадает в рабочих командировках, а папа погряз в новых отношениях, я понимаю, что раньше не ценила то, что имела.

«Хорошо, — печатаю я в ответ, отправляя в рот последнюю ложку овсянки с ягодами. — Только давай часа в три».

Потому что в пять собирался приехать папа, чтобы проверить, не рухнула ли за время маминого отсутствия квартира, пока я оставалась здесь единоличной хозяйкой.

Арт, развалившийся на стуле, тоже считает себя хозяином, судя по выражению бесстыжей белой морды, вынюхивающей на столе что-нибудь, чем можно было бы поживиться. Но с тех пор как он вернулся из ветклиники, я строго слежу за его питанием, ограниченным только кормом, таблетками и витаминами.

— Пойдём займёмся делом, — командую я, но кот в ответ издаёт лишь недовольное фырканье.

В ожидании прихода гостей, утро приходится потратить на уборку и стирку. Не хотелось бы, чтобы Лис тоже гадал, есть ли у меня в шкафу грязные носки (а если и есть, то что?) Он ведь уже был здесь, причём абсолютно незапланированно. Хотя в тот день меня кроме состояния Арта ничего не беспокоило. Теоретически не должно беспокоить и сейчас.

Тем не менее к приходу Князева квартира становится идеально чистой, а я успеваю не только убраться, но и принять душ, сделать лёгкий макияж (такой, словно его нет вовсе), облачиться в чёрную футболку и (впервые предварительно отглаженные) джинсы. Злюсь сама на себя за это, но пальцы сами собой приглаживают волосы, одёргивают футболку и крутят серебряное колечко с драконом на среднем пальце.

Пунктуальность Князева — на высшем уровне. Он появляется в дверях моей квартиры минута в минуту.

— О, привет, кот-который-выжил! — радостно восклицает гость. — Рад, что тебе лучше!

Оказавшись в прихожей, он предпочитает первым делом поздороваться с Артом — опускается на корточки и позволяет коту себя обнюхать. Наблюдаю за ними, скрестив руки на груди и размышляя: обидеться или нет. Меланхолично жую сладкую жвачку. Если Арт и узнаёт в госте своего спасителя, то виду не подаёт, он фыркает, а потом чихает, тряхнув пушистыми ушами. Очевидно, аромат лета, который так нравится мне, не сравнится с ароматом буженины, который нравится коту.

Наконец, пожелав коту «будь здоров», Лис вспоминает и о моём существовании:

— Я принёс статистику по обжалованиям. — Он снимает кроссовки, расстёгивает куртку и вручает мне. — Нужно разобрать, как практика жалоб влияет на правосудие.

Да уж, вчера, когда после игры мы долго спорили о том, по чьей вине произошёл вайп[1], было куда веселей. Будь мы в офлайне, точно дошло бы до драки. Я вешаю пахнущую летом куртку в шкаф и забираю из рук Лиса стопку каких-то листов, напоминающих египетские письмена с распечатанными на них таблицами и цифрами.

— Ты что, всё время одна? — интересуется Князев, пока идёт за мной в гостиную. — А родители твои где? Сегодня же выходной?

Я даже останавливаюсь от наивности этого вопроса. Всегда казалось, что моя семейная драма давно стала достоянием школы, а, оказывается, остались ещё те, кто о ней ничегошеньки не знает.

— Ты с луны свалился, Князев. — Я качаю головой, не зная, что ответить не лучше ли вернуть разговор к обсуждению статистики обжалования приговоров. — Я живу с мамой, но она сейчас в рабочей командировке. Через неделю приедет.

Опускаю стопку листов на журнальный стол, а сама сажусь на диван. Обхватываю ладонями предплечья. Родители считают себя достаточно взрослыми, чтобы принимать решение о разводе самостоятельно. Меня это не касается. Так папа сказал. Почему тогда я одновременно и хочу говорить об этом, и смущаюсь так, будто это я в чём-то виновата. Будто от меня что-то зависело, и это именно я не справилась. Эта мысль колет в груди неприятно ранящими осколками. Ещё и Лис ворошит их новым вопросом:

— А отец?

Это будничный вопрос для парня из полной семьи, чей отец каждый вечер возвращается с работы домой, целует жену в подставленную щеку, треплет дочь по рыжим волосам и с улыбкой жмёт руку сыну.

— Он с нами не живёт, — отзываюсь я самым бесцветным тоном, на который способна. И, видя, что смутила его, добавляю резко, чтобы смутить, ещё больше: — Уже три года его новая семья — это Ксенька Полуянова и её мать.

Неужели он и правда не знал. На мгновение Лис застывает, и его удивление искреннее, не подкопаешься.

— Извини, вопрос получился… — он подбирает нужное слово, но я качаю головой, чтобы дать понять: какие бы слова он ни выбрал, обсуждать эту ситуацию я не стану. Но Князев спрашивает: — Из-за этого вы с Ксюшей