Попаданка на самокате - Стася Вертинская

Глеб сжал кулаки, не сводя с Алексея взгляда. Уверена, он знал, что его друг прав.

– Отдохни, – продолжил Алексей после паузы. – Завтра продолжим. За ночь Смольный никуда не сбежит.

– Я не устал, – рыкнул Глеб.

– Я верю, – Алексей чуть улыбнулся и кивком указал на меня.

А я действительно едва держалась. И, в отличие от Глеба, готова была простить даже этот взрыв за возможность отдохнуть.

Глеб обернулся ко мне. Посмотрел внимательно. Я старалась выглядеть бодро и не подвести Глеба, но, кажется, не вышло.

Он отвернулся и сказал уже спокойнее:

– Ладно. Мы вернемся к этому утром.

Вершинин кивнул мне на прощание. А Глеб сжал мою ладонь, и мы отправились к выходу.

Нас снова доставили домой на служебной машине. Кажется, если бы не это, я бы свалилась где-то по дороге между участком и домом. На город уже спустилась ночь, а события дня сделали его бесконечным.

Глеб пропустил меня внутрь квартиры и попытался шутить:

– Ты выглядишь как человек, на которого сегодня упала стена.

– Ты тоже, – отозвалась я. – Только ты готов сносить следующую стену, а я, кажется, осталась лежать под первой.

Он сделал шаг ко мне и обнял одной рукой. А потом тихо сказал:

– Иди в душ. И не спорь. Я пока приготовлю что-нибудь поесть, раз только у меня остались силы.

Спорить мне и правда не хотелось. Потому я воспользовалась подаренной мне передышкой и ушла, чтобы смыть, наконец, последствия взрыва в квартире Бурова.

Теплая вода потекла по коже, стоило мне прикоснуться к магкристаллу на стене. За стеной загудел механизм. Поверхность кристалла переливалась магическим светом.

Я смотрела на него, вспоминая квартиру Бурова. Как Глеб взял в руки поддельную батарею. Как бросил её в угол и вытащил меня из комнаты.

Вдох. Всего секунда промедления – что было бы?

Выдох. Если бы он не понял сразу…

Я оперлась руками о стену. Ноги подкашивались от пережитого ужаса. И от понимания: от смерти нас отделяла всего пара мгновений.

Слёзы покатились по щекам, смешиваясь с водой. Я всхлипнула. Потом ещё раз. А потом позорно зарыдала в голос.

– Полина? – я слышала, как за дверью меня позвал Глеб.

Он постучал, но я не в силах была ответить.

Дверь открылась, Глеб зашел внутрь. А я стояла и плакала.

– Ну, что же ты, – он подошел ко мне совсем близко и обнял.

Вода промочила его одежду, но он не обращал на это внимание. Стоял рядом, гладил по волосам и что-то говорил. Я вцепилась пальцами в мокрую ткань, забыв о том, что он зашел, когда на мне нет ничего. Но это не имело значения.

– Теперь все хорошо, – он выключил воду, и его голос перестал тонуть в шуме. Взял полотенце и закутал меня в него. – Вот так, успокойся.

Потом быстро стянул с себя промокшую рубашку. А я стояла и всхлипывала, не в силах пошевелиться. Потому не сопротивлялась, когда он поднял меня на руки и понёс в комнату.

– Я, между прочим, тоже пострадал, видишь? – улыбнулся он и наклонил ко мне расцарапанный лоб. Но его шутка вызвала новый поток слёз.

Глеб сел на край кровати, усадив меня на колени. С мокрых волос на пол капала вода. А Глеб обнимал меня через полотенце.

– Всё хорошо, теперь всё хорошо, – повторял он, пока я не успокоилась.

Он сжал мою руку чуть крепче. А потом осторожно поцеловал в плечо.

Я вздрогнула и посмотрела в его глаза. В комнате было темно, в них отражался только свет, включенный в прихожей.

– Полина, – снова сказал он. – Тебе не нужно так рисковать. Дело действительно становится опасным.

Я это тоже прекрасно знала. Но оно всегда было опасным. Когда Глеб подделал разрешение для меня, когда мы сунулись в бордель, и во время обыска…

– Завтра ты останешься в участке. Я хочу быть уверен, что ты в безопасности, – добавил он после паузы.

– Но… как же ты? – спросила я. – Если с тобой что-то случится… А я даже не буду знать об этом.

– Что со мной может случиться? – сказал он с наигранной веселостью.

– Сегодня там мы были вместе, – возразила я. – И могли… могли погибнуть оба.

– Я знаю, – Глеб не стал спорить. – Но я варюсь в этом много лет, а ты…

– А у меня есть искровик, – перебила его я.

Он усмехнулся и носом уткнулся в мою шею.

– Это грязное дело, Полина. И я не знаю, чем оно закончится, – хрипло сказал он мне в ухо. – И ты – последний человек, которого это должно было коснуться.

– Глеб, – позвала его я, и он снова поднял на меня взгляд. – Если будет слишком опасно, я уйду в сторону. Я не буду мешать. Но… я хочу помочь тебе.

– Хорошо, ревизор, – улыбнулся он и погладил мою спину через полотенце. – Но только потому, что ты умеешь обращаться с искровиком.

Я потянулась к нему. Больше всего мне хотелось почувствовать тепло его губ. Понять, что мы живы. Знать, что даже если этот день окажется последним, мы не упустили и минуты счастья.

Глеб не отстранился. Полотенце на мне сползло ниже. Но я не стала поправлять его. На нём тоже почти не было одежды. А моё полотенце вряд ли можно принять за скромный наряд.

Руки Глеба прижали меня крепче. В этот раз наш поцелуй не был торопливым. Прикосновения не разжигали пожар, но дарили спасительное тепло.

Полотенце сползло окончательно и где-то затерялось. Глеб избавился от последних деталей промокшей одежды и сжал меня в объятиях. Наверное, теперь это по-настоящему. Может быть и нет, но я чувствовала, что делаю всё правильно.

– Полина, – прошептал Глеб. – Не влюбляйся в меня.

Его губы коснулись моей шеи, а пальцы впились в бедро.

– Поздно, – выдохнула я.

И между нашими телами исчезло хоть какое-то расстояние.

Глава 20

Несмотря на усталость и полный событий день, я не сразу смогла уснуть. Страх отпустил. Объятия Глеба казались самой надёжной защитой. Кажется, он и правда внушал веру, что всё будет хорошо.

– Твоя работа… всегда такая? –