Попаданка на самокате - Стася Вертинская

Глеб тоже не спал. Он перебирал мои пальцы и задумчиво смотрел в тёмный потолок. Но стоило мне заговорить, тут же повернулся ко мне.

– Нет, – ответил он. – Бывают дни и похуже.

Я фыркнула. А он поцеловал меня в лоб и тихо прошептал:

– Тебе нужно отдохнуть. Спи.

Вскоре я погрузилась в сон. И даже не увидела ни одного кошмара.

Когда утром открыла глаза, Глеба рядом не оказалось. Я торопливо встала с кровати и прислушалась. Услышала шум воды. Вчера он не успел нормально помыться, проведя вечер и ночь рядом со мной. Почему-то стало спокойнее, когда я поняла, что он всё ещё здесь.

Я успела сварить кофе и жарила яичницу, когда Глеб наконец вышел из душа. Он зашел на кухню в одном лишь полотенце, обёрнутом вокруг бедер. На плечах блестели капли воды. Кажется, последние приличия между нами безвозвратно стёрты.

Он неожиданно подошёл ко мне, обнял за талию, прижал к себе на мгновение и поцеловал в затылок. Потом взял кофе и, как ни в чём не бывало, ушёл к доске.

– Не расслабляемся, ревизор, – бросил он через плечо. – Сегодня взрывов не обещаю, но тоже будет весело.

Я оглянулась на него. Желание метнуть в него ложку никуда не пропало даже после всего, что между нами произошло. И только теперь я заметила, что его спину пересекает царапина, а на боку багровеет ссадина.

Все внутри сжалось. Я ведь совсем не думала о том, что закрывая меня, Глеб мог пострадать сам.

– Больно? – я подошла и провела пальцами вдоль царапины.

– Ерунда, – ответил Глеб и повел плечом, будто отгонял муху.

Я посмотрела на него, но он продолжал изучать доску. Конечно, такой как Глеб, никогда не признается, что ему нужна помощь. Вспомнила, что в комнате была аптечка и заживляющая мазь. Через минуту я нашла нужную баночку и вернулась на кухню.

– Ты защищал меня, – тихо сказала я и аккуратно нанесла мазь на рану.

Что же в него прилетело? Обломок дверного косяка или мебели? А может, осколок магбатареи?

Глеб не сопротивлялся и лишь усмехнулся:

– Так получилось.

Он вздрогнул, когда я задела больное место, но позволил мне и дальше водить пальцами по его спине.

– Девушкам шрамы не идут, – буркнул он. Будто не желал признать, что умеет заботиться о других.

– А тебе идут? – улыбнулась я.

– Мне всё идёт, – уверенно ответил Глеб.

Я закончила с его ранами, и он тут же повернулся ко мне. Но, встретившись с его упрямым взглядом, могла только улыбнуться и размазать остатки мази на пальцах по его лбу. Он тут же положил руку мне на талию и чуть подтолкнул к столу.

– Давай завтракать и в участок, – тихо сказал Глеб и первым набросился на яичницу. – Сегодня нас ждёт много дел.

Уже через полчаса мы вышли из дома и сели в стоящую за углом машину. Полицейские доложили, что ночь была тихой, никто не пытался подойти к дому даже близко.

Я сказала о готовности продолжать дело вместе с Глебом, но поняла, что по-настоящему устала. Приставленные к нам полицейские с машиной теперь не казались забавным дополнением. Предложение переехать в участок перестало быть глупой шуткой. А я сама уже почти жалела о своём решении участвовать в расследовании.

Почти – потому что даже моё скромное участие помогло бы Глебу раскрыть это дело быстрее. Но картинка в моей голове пока не складывалась.

Буров воровал технологии и подавал их Смольному. Зачем, если у него было всё? Вспомнила старую газетную заметку о ярмарке. И записку от девочки из клуба. Может быть, он хотел прославиться, а не просто быть безликим инженером с фабрики? Но он видел любовь в фальшивых улыбках продажных женщин. Может, сделка со Смольным давала ему такое же ощущение свободы? И как с этим связано его внезапное исчезновение сразу после смерти владельца фабрики?

А Наталья? Возможно, она действительно хотела убить мужа. Ради любовника? Может быть, она тоже желала свободы, как и Буров. И не нашла другого решения. Конечно, если это сделала она.

Вот только сам Смольный хоть и связывал этих двоих, но лично мне казался лишней фигурой. Зачем ему взрывать квартиру Бурова, если это не первый и не последний инженер, связавшийся с ним? Зачем прятать Наталью, если сам Лебедев лично ему никак не мешал?

Я могла ошибаться, но кажется, в этой мозаике не хватало деталей.

– Глеб, – спросила я, отвернувшись от окна. – Зачем Смольный помогает Наталье?

В ответ он пожал плечами.

– Ты же не думаешь, что Наталья своими руками стала бы убивать мужа? Возможно, она договорилась с кем-то из его людей, а взамен пообещала свои деньги и связи. Ну а может, – Глеб снова пожал плечами, – они знакомы давно. Таких дамочек удобно держать при себе, а ей нужен тот, кто решит её проблемы. То, что они раньше нигде не светились вместе, ещё ничего не значит.

Я хотела спросить его и о Бурове, но машина остановилась возле участка. Мы вышли, и я поспешила за Глебом. Конечно, он скоро всё выяснит и расскажет. А пока нужно разобраться с тем, что мы узнали вчера – о преступлении инженера и почему Смольный пытался взорвать его квартиру.

Когда мы вошли в участок, к нам тут же подошёл Громов. Как всегда, хмурый, но теперь на его лице можно было разглядеть тень самодовольства.

– Пока вы там развлекались в квартире Бурова, – начал он и протянул Глебу папку. – Я поговорил с прислугой в доме Лебедевых. И, похоже, у нас есть, за что зацепиться.

Глеб тут же раскрыл папку и пробежал глазами по одному из листов с допросом.

– Надо же, они наконец что-то вспомнили, – усмехнулся он.

– Да, один из старших слуг пару раз передавал ей странные послания, – продолжил Громов. – Другой видел мужчину – на вид, обычный деловой гость. Одет неприметно, но не вполне солидно, будто важный деловой партнёр. Тогда никто не обратил внимания, но я начал задавать вопросы, и он вспомнил разговор. Говорят, этот человек сказал что-то вроде: «Надеетесь, что всё решится после выполнения заказа?» А Наталья ответила: «Если вы не подведёте – всё уладится». Только тогда они не поняли, о чём речь и не обратили внимания.