Вчерашнее возрождение - Тесса Бейли

— Отпусти меня! — закричала Джинни. — Пожалуйста!

Был ли это её собственный голос?

Она звучала почти как одержимая, но в тот момент ей было плевать на то, как это выглядит. Кого вообще волнует что-либо, когда твое сердце раз за разом выдирают и подтягивают к самой яремной вене? Он там, внутри. Я нужна ему.

— Джонас!

Лампы в коридоре затрещали, то гаснув, то вспыхивая, словно пульс. А затем раздался еще один рев — на этот раз он выкрикивал её имя.

Её легкие сковало, а кожа ощущалась как термоусадочная пленка, стягивающая кости.

С мучительным поскуливанием Джинни рванулась в хватке Роксаны, заметив, что Такер и Элиас теперь тоже удерживают её — и это делало их врагами.

— Впустите меня, — умоляла она, глядя на дверь квартиры как на врата рая.

— Не раньше, чем ты выслушаешь, — отрезал Элиас, чья рука стальной полосой обхватила её сзади поперек плеч. — Поверь, я на твоей стороне. Я знаю, что твой приход туда неизбежен, но сначала нам нужно тебя подготовить.

Роксана прижала прохладную ладонь к щеке Джинни и медленно кивнула ей: — Он в порядке. С ним всё будет в порядке.

Очевидно, это было именно то, что ей требовалось услышать, потому что она обмякла, как марионетка с перерезанными нитями; Элиас и Роксана помогли ей опуститься на пол. — Почему у него такой голос? Что случилось?

Охотница села перед ней на пол, скрестив ноги, и взяла Джинни за руки. — Это может прозвучать немного пугающе. Нам следовало выпить больше текилы. — Она переменила позу. — Прошлой ночью, когда Джонас попробовал твою кровь, для него стало очевидным, что ты — его пара.

Теплое удовольствие овеяло чувства Джинни при этом слове, и она с тоской посмотрела на дверь. — Что именно это значит? Его пара?

И почему мне это так сильно нравится?

Роксана заколебалась. — Ну…

— У меня было предчувствие, когда я увидел, как он ведет себя рядом с тобой, — тихо произнес Элиас у неё за спиной. — Но считалось, что для нашего вида невозможно обрести пару… дважды.

Слова Джонаса, сказанные несколькими днями ранее, вернулись к ней: «Я чувствовал что-то похожее на любовь однажды, очень-очень давно. Пожалуй, еще до рождения твоих родителей».

— У него уже была пара до этого, — выдавила Джинни побелевшими губами.

— Недолго, — подтвердил Такер. — Очень недолго. Но продолжительность времени не имеет значения. Это судьба. Связь. В случае с Джонасом в оба раза его парой становилась смертная.

— И это не просто крайне необычно, Джинни, — медленно произнесла Роксана, и её взгляд был несвойственно для нее сочувствующим. — Это влечет за собой определенные… трудности.

— Какие именно? — Внезапно никто из них не захотел смотреть ей в глаза. Даже Элиас, который не казался человеком, склонным медлить при сообщении плохих новостей. — Просто скажите мне.

— Вампир чувствует свою пару, но пока он не попробует её кровь, он остается «Заглушенным», — объяснила Роксана. — Прошлой ночью… ты заставила его сердце биться снова.

Чистая радость заставила её легкие перехватить. — И чем же это плохо? — воскликнула Джинни. — Он что… теперь человек?

Такер присел рядом с ней на корточки, на его лице отражалось сострадание. — Далеко не так. Ему по-прежнему нельзя находиться на солнце, у него остались его способности, и ему нужна кровь для поддержания жизни. На самом деле он стал еще более вампиричным, чем раньше, — и Роксана права. Это влечет за собой кучу осложнений. — Он вздохнул. — Теперь, когда он вкусил кровь своей человеческой пары, он не может пить ни из кого и ни из чего другого. — Он потер затылок. — Точнее, он может… но это ни капли не утолит жажду. Это не насытит его, и он начнет…

— Слабеть, — емко закончил Элиас. — Умрет.

Ребра Джинни словно вдавились внутрь. — Нет. — Она покачала головой и попыталась снова подняться на ноги, отпихивая предательские руки Роксаны. — Вы не собирались говорить мне об этом? Вы думали, я позволю ему умереть?

— Он взял с меня обещание, — сказала та, вскакивая на ноги и вставая между Джинни и дверью, удерживая её вытянутыми руками. — Поставь себя на его место. Он не хочет, чтобы ты провела всю свою жизнь в качестве… в качестве…

— Закуски, — выговорил Элиас. — Постоянной закуски. Каждый божий день твоей жизни.

Земля содрогнулась от силы следующего завывания Джонаса. С потолка посыпалась пыль, отвлекшись на которую трое её друзей упустили момент, и Джинни рванулась к двери, дергая за ручку. — Откройте её. Пустите меня к нему.

— Подумай сначала, милая, — сказал Такер, совершенно буднично прижимая ладонь к двери, чтобы та оставалась закрытой. — Он наш друг. Он когда-то спас нам жизни. Мы хотим видеть его смерть не больше твоего. Но он четко выразил свою волю.

Мысли Джинни вернулись к их разговору в переулке возле бара. До того, как она по-настоящему поняла, о чем шла речь. — Элиас сказал, что Джонас не захотел бы держать меня в стороне, если бы знал, что разлука причиняет боль и мне тоже.

— Боль, которая утихнет, если он… — Элиас прошелся по коридору и замер, уперев руки в бока. — Когда он в конце концов уйдет.

Каждое оголенное нервное окончание в её теле кричало о том, что нужно прорваться внутрь квартиры, но она изо всех сил подавила этот импульс, пытаясь вырваться из тисков отчаяния. Что-то внутри неё ожило, запульсировало, как электрический ток. И этот ток тянулся прямиком к Джонасу. Но она была самостоятельной личностью. Она была отдельной, независимой женщиной, и в это мгновение перед ней расходились две тропы.

Если она пойдет по одной, её будущее окажется полнейшей загадкой. Что значит быть парой вампира? Утолять его жажду каждый божий день.

Она проигнорировала возбуждение и чувство удовлетворения, которые пытались подтолкнуть её к поспешному выбору. Вместо этого она представила себе последствия принятия такой жизни.

— Я продолжу стареть? — прошептала она.

Такер посмотрел на пол и кивнул.

Она переварила это. — Что произойдет с ним, когда я умру?

— Мы не знаем, — ответил Элиас, всё еще стоя к ней спиной. — Те немногие разы в прошлом,