Вчерашнее возрождение - Тесса Бейли

— Мой укус сделал тебя мокрой, — отчетливо выговорил он. — Не так ли?

Она судорожно кивнула и ускорила темп, чувствуя, что конец её томления уже близко. Наконец-то. Наконец-то.

В ответ на её безмолвное признание голова Джонаса откинулась назад со стоном. — Пожалуй, самое время обзавестись зеркалами. Я бы отдал всё на свете, чтобы прямо сейчас увидеть, как твоя упругая попка извивается у меня на коленях.

Вулкан блаженства извергся внутри неё, перехватив дыхание в горле. Его слова вонзились в её самообладание, как маленькие кинжалы, и она подалась вперед, продлевая прилив облегчения, вжимаясь и двигаясь назад по его твердыне. — О Господи, о Господи, о Господи, — скулила она, царапая ногтями его спину. — Это так приятно.

— Запомни это чувство, — сказал он, прижимая обнаженные зубы к её щеке. — Ты получаешь его только от своей пары. И больше ни от кого.

Его удовлетворенное мурлыканье раздалось у неё в ушах, но она всё еще чувствовала, как эта твердая часть Джонаса упирается в её трусики — и именно чистый инстинкт заставил Джинни отползти назад и опуститься на колени между его вытянутых ног, хотя её собственные конечности всё еще дрожали. Она потянулась к ширинке его джинсов и замерла — не только из-за его резкого проклятия, но и потому, что её пересилило само зрелище.

Джонас Кэнтрелл, растянувшийся в одних только джинсах и с вечно напряженными мускулами, руки подвешены в воздухе на цепях, его иссиня-черные волосы в беспорядке после её пальцев? Он мог бы стать божьим даром для всех женщин, если бы не смотрел на Джинни с полным и абсолютным поклонением. С тем самым видом, который намеренно давал ей понять, что это всегда будет только она. И она была абсолютно уверена, что смотрит на него точно так же. Их чистое идолопоклонство было взаимным.

Его благоговейное внимание придало Джинни уверенности, заставило почувствовать себя сексуальной. Возможно, впервые за всю её жизнь. Джонас и раньше заставлял её чувствовать себя чертовски желанной, но это было совсем другое. Она только что испытала оргазм у него на коленях после того, как он выпил её кровь.

Границы? Какие еще границы?

Прежде чем эта пьянящая свобода успела ускользнуть, Джинни потянулась вниз, ухватилась за подол своего топа и стянула его через голову, оставшись в одной лишь задранной юбке, стрингах и кружевном бюстгальтере.

— Сладкий Иисус, — прошептал он. — Ты ангел.

Её пальцы скользнули по его обтянутым джинсой бедрам и опустили молнию на брюках. Слова, которые она хотела сказать, метались в горле, пока она не преодолела последний остаток неловкости. — Я твой ангел.

В его глазах промелькнула вспышка собственничества. — О да, это так. Даже когда ты подумываешь сделать что-то совсем не ангельское.

Она наклонилась и поцеловала дорожку темных волос на его животе. — Ты хочешь, чтобы я остановилась? — спросила она, исследуя его контуры кончиками пальцев.

В ответ бра на стене затрещало и погасло.

— Мне нужно быть джентльменом, — процедил он сквозь зубы.

Её губы изогнулись у его кожи. — С таким-то ртом?

— Это… оскорбляет тебя?

— Нет. — Она обхватила его длину рукой, пораженная текстурой — гладкой поверх твердой. Такой твердой. И длинной. — Мне это нравится, — прошептала она.

— Мы говорим о моем рте или о моем… — Он прервал сам себя стоном, когда Джинни сделала пробное движение рукой, наслаждаясь тем, как его бедра приподнялись, словно подтолкнутые импульсом, а живот почти яростно напрягся. — Христос. Это убьет меня — остановить тебя.

— Почему ты хочешь меня остановить?

— Хочу ли я? Нет. — Он один раз дернул за свои цепи, а затем заметно успокоил себя. Его глаза оставались закрытыми в течение нескольких секунд. — Я никогда не… кончал, Джинни. Ни разу с тех пор, как был «Заглушен».

Её брови сошлись на переносице. — Ты говорил мне, что был с…

— Наслаждение — это одно, но без моей пары… без тебя от этого нет никакого толка. — На его лице отразилась смесь юмора и голода. — Если можно так выразиться.

— Оу.

— Я буду внутри тебя, когда это случится в первый раз. И прежде чем мы доберемся до этого, мне понадобятся мои руки и рот в полном распоряжении.

Порочные образы заплясали в её голове. — Оу.

Его губы дернулись, словно он мог читать её мысли. — Я и так переживаю из-за того, смогу ли соизмерить свою силу рядом с тобой, Джинни. — Его глаза опустились и прошлись вверх по её бедрам. — К тому же я не допущу, чтобы ты была хоть каплю не готова.

В её сосках закололо. — Оу, — снова прошептала она, как дурочка. — Когда мы… ты… я забеременею от тебя?

— Нет. — На его лице отразилось сожаление. — Нет, я не могу. Если бы у меня была такая способность, ты ведь знаешь, что я бы…

Она прервала его поцелуем. Его ответ не вызвал у неё чувства потери и не заставил усомниться в решении, которое она приняла, переступив порог этой квартиры. У неё никогда не будет детей. Это был факт, который следовало принять, а не удар по дых. Её жизнь всё равно сможет быть полноценной — без той части жизни, о которой она изначально никогда особо и не задумывалась.

— Хорошо, — тихо сказала она, потираясь их лбами. — Хорошо.

— Хорошо? — выдохнул он.

— Да.

Его горло дернулось. — Еще кое-что, Джинни?

— Да?

— Я получаю больше удовольствия от того, что просто держу тебя за руку, чем от всего, что было в моей чертовой жизни вместе взятой. Просто чтобы мы прояснили это.

Тяжесть, о существовании которой в своей груди она даже не подозревала, испарилась, словно её никогда и не было, оставив после себя тепло и тоску. — Можно мне теперь отпереть тебя, пожалуйста?

Его ноздри расширились. — Да, думаю, да.

Джинни зажала молнию Джонаса между пальцами и медленно потянула её обратно вверх, наблюдая за игрой мышц, перекатывающихся на его животе. Даже в полной неподвижности энергия, которую излучал Джонас, была электрической. Настойчивой. Сфокусированной на ней. Она едва не споткнулась, когда поднялась на ноги и повернулась, чтобы забрать ключи. Рычание Джонаса и грохот цепей напомнили ей, что юбка всё еще задрана вокруг его бедер — и что на ней