Вчерашнее возрождение - Тесса Бейли

— Мне плевать, что вы, кровопийцы, решите делать, — вздохнула Роксана. — Я здесь только для того, чтобы защищать человека.

Джонас покачал головой. — Да уж, ты отлично с этим справилась, притащив мою пару в бар охотников. Разве ты не понимала, насколько ценной она будет для них? Чтобы выманить меня?

— Человек не мог бы такое почувствовать, — закипела Роксана. — Она была в безопасности.

— Прекратите все, — сказала Джинни, подходя к Джонасу и кладя руку ему на предплечье. — Нет смысла ссориться из-за этого сейчас. Я в порядке.

Джонас вздрогнул от её прикосновения. — Джинни…

— Ты сидел на цепи в комнате, планируя покончить с собой, — неровно произнесла она. — И у тебя хватает наглости кричать из-за того, что я вышла выпить по бокалу пива?

— А-а-а. — Такер рассмеялся и хлопнул по столу. — Человеческие женщины не проигрывают в спорах, мужик. У них есть целая картотека того дерьма, которое ты сделал неправильно. Тебе лучше это признать.

— Это правда? — спросил Джонас, и его выражение лица смягчилось от веселья.

— Я не знаю. — Её нос сморщился. — Я никогда не выигрывала в спорах, потому что у меня никогда не было отношений.

— Слава Богу за это, — промурлыкал он, наклоняясь, чтобы посмотреть на её губы.

Она быстро отшатнулась назад. — У меня нет с собой зубной щетки, — выпалила она, прикрывая рот. — И это не было намеком на то, чтобы попросить её. Я знаю, что остаюсь здесь всего лишь во второй раз.

— И?

— И… я не знаю. — Жар подступил к её шее. — Я не хочу, чтобы ты подумал, будто я на что-то претендую.

Джонас взглянул на Роксану. — Чего я недопонимаю?

— Не спрашивай охотницу, — протянул Элиас. — Она не знает, как думают нормальные женщины.

— Она боится, что ты посчитаешь её навязчивой. — Роксана показала Элиасу средний палец. — Я обычно больше переживаю о том, чтобы мужчины, с которыми я встречаюсь, не становились навязчивыми. Так раздражает, когда это происходит. — С резким звуком раздражения Элиас сорвался с места и исчез из кухни так быстро, что волосы самодовольной Роксаны остались колыхаться в воздухе. — Чувствительный какой.

— С чего бы мне не хотеть, чтобы ты льнула ко мне? — спросил Джонас, игнорируя эту сцену. — Я ожидаю, что ты будешь льнуть ко мне, Джинни.

— Просто у нас не было разговора о… логистике. Когда мы будем видеться и где. Ты собираешься просто появляться в моей спальне по ночам? Меня по-прежнему будут водить повсюду с завязанными глазами? Я…

— Она чувствует себя неуверенно, Джонас, — крикнул Такер. — Исправь это.

— О, я исправлю, — медленно произнес он, изучая её с большей, чем обычно, интенсивностью. — Как только пойму самый эффективный способ. Хотя я не уверен, что что-то говорит о «я предан тебе» сильнее, чем превращение женщины в источник поддержания собственной жизни.

— Ты мыслишь как вампир, — сказал Такер. — Она человек. Ей нужны человеческие жесты.

— Эй. — Джинни скрестила руки на груди. — Хватит говорить обо мне так, будто меня здесь нет.

Губы Джонаса дернулись в улыбке. — Извини, любовь моя. Ты голодна?

— Да. — Она перешла на шепот. — А ты?

— Всегда, — выдохнул он, и его веки опустились. — Но я могу подождать.

— Правда можешь?

— Я собираюсь проявлять сдержанность с самого начала. — Джонас очертил большим пальцем ямку на её шее. — Я не стану подавлять тебя.

Он повернулся и мгновенно переместился к кухонной стойке прежде, чем она успела ответить, оставаясь неподвижным с кулаками на столешнице какое-то мгновение, после чего потянулся за коробкой яиц. Каким был бы её ответ? Что, как ни странно, ей нравилось то чувство, когда он пил её кровь досыта? Что это казалось облегчением и возвращением домой, соединенными воедино? Делало ли это её постыдной или странной?

Джинни встряхнулась. — Роксана, можно я воспользуюсь твоим телефоном, чтобы позвонить Лариссе? Я оставила свои вещи в баре.

Роксана закатила глаза в ответ на рычание Джонаса. — Конечно, подруга.

Она взяла телефон в гостиную, села на диван и по памяти набрала номер похоронного бюро. Мачеха Джинни ответила после второго гудка. — Похоронный дом П. Линн.

— Ларисса. Привет, это Джинни.

— Джинни. Где ты? Я спустилась за коробкой салфеток, потому что всё еще чувствую себя как дерьмо, а тут пять сообщений от мужчины, который хочет назначить похороны своего сына. Я не могу с ним встретиться. Я как зомби.

Она удерживала остатки своего терпения. — Когда он хочет встретиться?

— Сегодня вечером. В шесть часов. Я знаю, что твоя смена начинается позже, но…

— Ох, Ларисса. Я бы сделала это, но сегодня вечером моя выставка платьев…

— Твоя что?

Джинни закрыла глаза. — Ничего. Я просто подготовлюсь попозже. Ты можешь подтвердить встречу и сообщить ему, что я буду?

— Да. Хорошо. — Её голос звучал как сдувающийся плот. — Джинни, мы должны продать это место, даже если понесем убытки. Это как день сурка из ада. Я не создана для того, чтобы быть окруженной смертью и грустными людьми. Клянусь, мне кажется, от этого я заболеваю.

— Хорошо, Ларисса, — выдавила Джинни сквозь онемевшие губы. — На этой неделе я действительно сяду и обдумаю это. Я серьезно. Я не хочу, чтобы ты была несчастна.

— А разве ты сама не несчастна? Разве ты не хочешь попробовать что-то новое? Мы могли бы… я не знаю. Мы могли бы даже попробовать что-то новое вместе? Я ведь не такая уж плохая, правда? — Её мачеха оборвала саму себя ругательством. — Послушай меня, как я разглагольствую. Я просто на стрессе.

— Всё нормально. — Джинни сжала губы. — Пока, Ларисса.

На том конце провода уже пошли короткие гудки.

Джинни позволила телефону упасть на колени, вздрогнув, когда обнаружила, что Джонас стоит у края дивана, наблюдая за ней с беспокойством.

— Ты всё это слышал? — спросила она.

В его золотистых глазах словно решались уравнения. — Да.

Она кивнула, благодарная за то, что он не стал настаивать на расспросах. — Мне пора домой.

— Я знаю. — Было очевидно, что ему это тоже не нравится. — Сегодняшний вечер важен для