Оковы Гарпии - Катерина Траум

— Ну, у меня вполне понимающая семья — скажу потом, что не срослось, — беспечно махнула рукой Мел. — Мне важно, чтобы поняла ты. Я не претендую на Коллуэла, даже не думай…

Она продолжала щебетать что-то еще о том, насколько ей безразличен их лидер как мужчина, и что важна лишь цель, но Габи практически не слышала. Черные пятна неумолимо приближались к ложе, и именно к первому ряду, на что другие зрители вскочили, начав возмущаться. И вот, добравшись до Роба, они моментально подняли его с сиденья и нагнули вперед, буквально перекинув через ограждение. Сверкнула сталь наручников.

— Черт возьми, — тихонько пробормотала Габи, заглушая голос подруги.

— Ты тоже это видишь? — ахнула Мел, наконец-то обратив внимание на происходящее.

Даже не прервав игры, констебли технично и быстро уводили Роба из ложи, а Нейт и Эрик кинулись следом. Тревога заставила Габи подняться на ноги, будто ватные от внезапной слабости. Она машинально метнулась было к выходу — сейчас же узнать, что все это значит! — но тут ее остановила рука Анджея, перехватив за предплечье.

— Пусти, доберман! — шикнула на него Габи, дергаясь в слепой попытке вырваться.

— Сиди и смотри игру, — решительно толкнул он ее обратно в кресло под шокированным взглядом подруги. — Или тебе напомнить, чем еще грозит твоему драгоценному пустослову каждый твой неверный шаг?

— Я… я пойду, все разузнаю! — пискнула Мел испуганно и в два счета ретировалась, мелькнув бирюзовым платьем.

А все, что осталось Габриэлле — взять с подноса пробегающего мимо мальчишки в зелено-фиолетовой форме еще один бокал, закипая от понимания, что она на коротком поводке, который так просто не снимешь. И только спустя еще минуту, когда волнение на трибунах затихло, ее будто током пронзило слово «еще».

Глава 11. «Синема скай»

Четыре фигурки в белых теннисных платьях без конца мельтешили на корте, мерно стучал от их ударов мяч, болельщики с энтузиазмом встречали каждую новую подачу и поддерживали аплодисментами полученные очки. Габриэлла же смотрела на игру слепо, вообще не улавливая процесса, и даже отпить просекко не могла — ее все сильнее тошнило, и бокал она без конца вертела, грозя разлить содержимое..

Мелани никак не возвращалась. Покусав губы в сомнении, Габи подняла взгляд на Анджея и тихо, но настойчиво попросила:

— Сядь. Тебе явно есть, что мне рассказать.

Он громко выдохнул — сначала подумалось, что откажется. Но после недолгого колебания доберман все-таки обогнул пустующее кресло и сел, устало откинувшись на спинку.

— Бэмби, ты же не полная дура, — голос его звучал откровенно измотанным. — Даже совсем наоборот, только зачем-то строишь из себя такую. Давай, подумай сама, за что могли арестовать этого рыжего. Знаешь марку его машины?

Габи нахмурилась и отставила бокал на столик: перехотелось не только пить, но и юлить от честных ответов. Она чувствовала, что этот разговор — большое одолжение ей, и потому максимально напрягла память.

— Я… не помню, видела всего пару раз, и то, в полумраке. Вроде бы серого цвета, но марка? — Габи слабо качнула головой и ахнула от понимания прозвучавшего намека. — Не может быть! Машина Роба — «Минор»?!

Анджей кивнул и глянул на нее с очевидным снисхождением.

— Неужели до тебя начало доходить, а? Причем я сам вчера слышал, как Роб говорил, что его машина временно неприкасаема. С чего бы это, мм? Уж не потому ли, что он недавно сбил на ней человека, и она в розыске… Ну и раз арест все-таки произвели, значит, все подтвердилось, когда в его дом пришла полиция. Какие еще тебе нужны доказательства, чтобы понять — ты связалась с бандой отпетых ублюдков, которые с твоей помощью хотят уничтожить Элен?

Габи растерянно заморгала, искала слова для достойного ответа, но… Все аргументы, которые раньше казались незыблемыми, рассыпались на лету, словно ничего не значащие пушинки. Несмотря на царящую летнюю жару, она поежилась и обняла себя за плечи, как в детстве, когда ее некому было укачать или утешить, и приходилось делать это самой. Вдох. Выдох.

Анджей прав. Неважно даже, где он мог вчера повстречать Роба, важно лишь, что полиция не арестовала бы его без неопровержимых улик. Чертового серого «Минора» в гараже, который только чудом не стал машиной смерти для Норы. Невинной, добрейшей Норы, служившей в доме столько лет… И как ей отплатили — покалечив ее дочь?

«Это виновата ты», — стучало в висках Габи тошнотворное осознание. — «Это ты пригласила их в дом и дала дорогу, это из-за тебя бедная женщина сейчас в больнице».

— Как Нейт мог это допустить?.. — глухо пробормотала она, с трудом сглотнув комок в горле.

— Лучше спроси себя о другом: что он и его ребята на самом деле натворили в то воскресенье. Элен говорила — ничего не пропало. Значит, они что-то, наоборот, оставили. Какое-нибудь подставное поддельное дерьмо, чтобы потом натравить на нее МИ-пять, — Анджей так легко сложил это в одну цепочку, что у Габи заныло в висках.

Потерев их кончиками пальцев и зажмурившись, она проматывала в голове все слова и речи Нейта о свободах и равенстве, вот только они теперь отдавали горьким привкусом на языке. Как же его великолепные статьи о том, что женщин нужно допускать во все виды спорта? Его помощь студенческому братству «Прометей», когда вмешательство журналистов в дела о притеснении студентов из этнических меньшинств решало проблему на корню? А инвестиции в «Сваргу»? Нет, не мог тот герой, который не первый год стоял на мысленном пьедестале, разбиться в один миг. Это все какое-то недоразумение, наверняка. Может быть, Роб по глупости сотворил такое, не согласовав?

Руки дрожали все сильнее, и Габи машинально потянулась правой за бокалом на столике, но вместо холодного стекла наткнулась на тепло шершавой мужской ладони. Повернув голову, она перехватила серьезный, вдумчивый взгляд Анджея, с которым тот решительно переплел ее безвольные пальцы со своими и подбадривающе сжал.

— Пожалуйста, услышь хоть раз, Бэмби: Нейт не тот, за кого себя выдает, — тихо произнес он. — Ты знаешь, что ублюдок сделал с собственным отцом?

— Это все знают — он добился справедливости, — пробормотала Габи. Никакой былой уверенности в ее тоне не осталось, зато от контакта с рукой Анджея ее собственная слабела так, будто в ней онемели мышцы. — Отец Нейта — клинический садист, он издевался над его матерью и няней…

— Но ни разу не тронул самого мальца? — горько усмехнулся Анджей. — Люди с