Небесная танцовщица. Книга четвёртая - Ната Лакомка

41

Может, это не он? Не Танду?..

Анджали переплела пальцы, стараясь унять волнение.

Но с чего она решила, что Танду сразу побежит к ней? Он обижен, считает её предательницей… Только она – не предательница!

– Где сейчас князь Ранджит? – спросила она служанку.

– В царском саду, возле пруда, – ответила девушка. – Там, где статуя слона и льва.

– Он с женой? – задала новый вопрос Анджали.

– Нет, царевна Пундадари наряжается к празднику, она в своей комнате.

Больше Анджали не стала слушать. Почти оттолкнув служанку, заступавшую путь, она бросилась по тропинкам сада, пробежала через рощу, оставив перепуганную служанку далеко позади. Потом выбежала за ограду и пошла медленнее, оказавшись в царском саду. Сад цариц и сад царя примыкали друг к другу. Но в царском саду Сатван предпочитал отдыхать в мужском окружении, и женщинам сюда полагалось приходить лишь по личному разрешению. Сейчас правило дворца было нарушено, только Анджали это совсем не заботило. Она столько раз нарушала законы богов, что закон царя казался ей чем-то вроде запрета, высказанного младенцем.

Вот и пруд. И статуи льва и слона.

Статуи утопали в зарослях олеандра, который как раз зацвёл, выпустив белые и нежно-розовые цветы.

Князь Ранджит был здесь. Стоял возле беседки, скрестив руки на груди и задумчиво глядел на пруд, заросший лотосами. И это точно был Танду. Если Анджали могла позабыть образ нага, то забыть образ отшельника уже не могла. Она помнила каждую чёрточку его лица, каждую линию тела. Больше не сомневаясь, Анджали бросилась любимому человеку на шею, потянулась, прильнула губами к губам.

Несколько волшебных мгновений их губы были соединены, и длился поцелуй – самый прекрасный, самый жаркий поцелуй во всём мире. Руки мужчины обхватили талию женщины, крепко прижали, и Анджали почувствовала, как содрогнулось его тело, ответив её страсти.

И всё сразу ожило – и душа, и сердце. Анджали словно растворилась в объятиях Танду, обвила его так же гибко и тесно, как лиана оплетает могучее дерево. Они снова встретились. Вопреки играм богов, так витиевато запутавшим их пути друг к другу. Теперь ничто и никто не смогут их разлучить, потому что любовь невозможно запутать, растоптать, разорвать. А это – именно любовь. Та самая, что запрещена апсарам. Но что значат эти запреты, когда счастье близко?

Вдруг Танду отпустил Анджали и отстранился. Отступил на несколько шагов, поклонился, а когда выпрямился, то его лицо и взгляд были спокойными. Даже суровыми.

– Прости, царица, – сказал он и склонил голову, опуская глаза. – Я не узнал тебя. Здесь в зарослях тень скрывает очертания.

Не узнал? Анджали пыталась выровнять дыхание. Как это – не узнал?

– Танду, это я! Твоя Анджали! – сказала она и попыталась снова его обнять, но он снова отступил.

– Царице надо вернуться в свой сад, – он по-прежнему не поднимал глаз. – Если царь узнает о её самовольстве, то не будет доволен.

Теперь он её прогоняет. Упрямец! Анджали в сердцах топнула.

– Хватит этих игр! – воскликнула она. – Не делай вид, что не узнал меня!

Танду вскинул на неё быстрый и пронзительный взгляд, а потом отвернулся, встав вполоборота.

– Узнал, – произнёс он сквозь зубы и снова скрестил руки на груди с самым непримиримым видом.

Словно камень свалился с души. Анджали и засмеялась, и заплакала, но сразу же смахнула слёзы с ресниц.

– Танду! – она схватила мужчину за локоть, пытаясь заглянуть в лицо. – Эта встреча – знак небес! Я не предавала тебя! Это всё козни царя богов! Я люблю тебя, всегда любила…

– Не всегда, – сухо произнёс он.

И теперь посмотрел прямо на неё. Но что это был за взгляд… Анджали сразу присмирела. Да, не всегда. Когда-то она согласилась стать его женой и жила с ним, мечтая о другом мужчине. Но это было давно, тогда она была глупой и пустой, как сухой гороховый стручок.

– Это было давно… – начала она, но Танду её перебил.

– Не думай, что я снова поверю тебе, – сказал он жёстко и сбросил её руку. – Первый раз ты соблазнила меня, заставила открыть тебе божественные секреты, и я поплатился за это жизнью. Во второй раз из-за тебя я свернул с истинного пути, уничтожив свою аскезу. В третий раз ты хочешь, чтобы я нарушил клятву верности своему царю и своей жене, и снова навлёк на себя несчастья? Нет, третьего раза не будет. Я не позволю больше тебе играть со мной.

– Это не игра, – теперь Анджали старалась говорить мягко, умоляюще, – если и игра, то это боги играют нашими судьбами. Когда-то я ошибалась, но потом поняла, что всегда любила только тебя. Там, в ашраме, ты всё понял и простил…

– И попал в амокшу.

– Но в этом нет моей вины! Ради тебя я разрушила божественную тюрьму! Уничтожила зал забвения! Ты спасён! А меня, кстати, изгнали на землю!

Суровое лицо Танду смягчилось.

– Прости, я не должен был так говорить, – сказал он.

Анджали потянулась к нему, оживая, как цветок, который полили в самую знойную пору. Но Танду остановил её объятия.

– Во всех своих бедах прежде всего виноват я сам, – произнёс он, снова отступая. – Я благодарен за то, что ты освободила меня. И мне жаль, что ты пострадала. Ты ведь так стремилась к красивой жизни небесных богов, а потом потеряла всё. Но сейчас ты тоже не бедствуешь. Царь любит и балует тебя. Люди почитают, как богиню. Тебе не надо молить о любви простого военачальника, когда к твоим услугам царь.

– Мне не нужны ни боги, ни цари, – возразила Анджали. – Не нужен никто в этом мире, кроме тебя.

Лицо Танду болезненно дёрнулось, он опять уставился на пруд и сказал, стиснув зубы:

– Если твои слова о любви ко мне – правда, хотя бы на одну тысячную часть, тогда ты оставишь меня в покое и позволишь жить своей жизнью, и будешь жить своей.

– Мы – муж и жена! – Анджали сделала ещё одну попытку обнять его, но он не позволил, схватив её за запястья и удержав на расстоянии.

– Были когда-то, – сказал он жёстко. – В той жизни, где я был жалким нагом, уродливым чудовищным существом. В этой жизни я