На погребенных углях - Келли Коув

Я осмеливаюсь простонать.

Его губы дёргаются.

— Хочешь что-то сказать? — Он отрывает кусок мяса и громко жуёт.

Всё в нём резкое, грубое.

Я качаю головой.

— Хм. Ты научишься говорить свободно.

Я не так уверена.

— Можешь собирать тепловые камни после того, как закончишь разговаривать с ними. Думаю, Дрогонах охотился прошлой ночью, так что сегодня утром его может быть трудно разбудить.

Отлично.

— Охотился? Я думала, Калиан кормит их?

Он фыркает.

— То, что их можно кормить с рук, не значит, что они этого предпочитают. — Он смотрит на меня, и в его глазах вспыхивает что-то, окрашивая их в фиолетовый. — Иногда им нравится охотиться на свою добычу. Это азарт.

Я прочищаю горло.

— Что мне делать после этого?

— Я встречу тебя здесь к ужину, и ты попрактикуешься в плетении кос.

Я машинально приглаживаю выбившиеся из косы волосы.

Он наблюдает за мной, его взгляд следует за движением моей руки к ушам, затем поднимает руку и касается кончика одного из них. На этот раз я не вздрагиваю, но по телу всё равно пробегает дрожь.

Он усмехается.

Как я вообще оказалась в доме Драконосвязанного, где он касается моих ушей, пока я спокойно ем?

Всё, что я слышала о дракориях, не имеет смысла. Я не увидела в них ничего варварского. Дарсия ужасна со мной, но для меня это обычное обращение. Я ожидала, что меня будут выставлять напоказ и избивать каждый день. Странно, что этого не происходит.

Моё тело заживает, даже отдыхает, несмотря на работу. Хотя каждый внезапный звук заставляет меня подпрыгивать, а я постоянно оглядываюсь в поисках Дарсии, быть здесь… приятно.

— Ты правда отвезёшь меня обратно к Хоз… — Он рычит. — К Эмеришу, — быстро поправляюсь я. — Ты правда отвезёшь меня обратно к Эмеришу, если я не смогу говорить с твоими драконами? — Я отрываю кусок хлеба и макаю его в бульон.

Я могла бы есть это всю жизнь.

Он какое-то мгновение смотрит, как я ем, затем наконец отвечает.

— Я не отвезу тебя обратно к нему.

Облегчение разливается по мне, но тут же исчезает.

— Потому что ты сможешь говорить с ними.

— Ты так уверен, — бормочу я.

— Потому что ты должна. Его голос становится глубже, а слова звучат гораздо резче.

Хотя я не совсем понимаю, о чём он, я киваю, принимая, что, что бы он ни говорил, сделать этого я всё равно не смогу.

Я не знаю, как разговаривать с кроликом, не говоря уже о драконе, и все в этом клане ненавидят моё присутствие. Так какой во всём этом смысл?

Я смотрю в свою миску с бульоном.

Думаю, Эффи и без меня будет в порядке, по большей части, а Эмериш, без сомнения, просто возьмёт другого раба. Эффи сможет и дальше готовить для него, и он оставит её в покое, потому что меня больше не будет рядом, чтобы создавать проблемы. Она не пострадает, пытаясь помочь мне, так зачем я вообще об этом беспокоюсь?..

Рывок за мою косу заставляет меня поднять взгляд на Рохана. Он смотрит на меня, нахмурив брови.

Какое-то время он ничего не говорит, просто наблюдает за мной. А когда наконец нарушает молчание, я меньше всего ожидаю услышать именно это.

— Разум — опасное место, Маленькая Шептунья. Не дай ему обмануть тебя.

Откуда он может это знать?

— Всего одна вещь, помнишь?

Я сглатываю и отодвигаю миску, внезапно теряя аппетит.

— Я пойду в пещеру.

Я встаю, хватая плащ. Я ожидаю, что он остановит меня, но он лишь смотрит, как я выхожу через заднюю дверь.

Холод мгновенно охватывает меня, и я спешу вниз по ступеням, направляясь к пещере, зная, что там будет теплее. Я рада, что дом Рохана находится ближе всех к ней, но даже так мне требуется время, чтобы добраться: с каждым шагом ноги слегка утопают в свежем пушистом снегу.

Я снимаю капюшон, как только вхожу в пещеру, стряхиваю снег и с облегчением вздыхаю, ощущая тепло.

— З-здравствуйте? — зову я, желая дать знать всем, кто здесь, что я вхожу, и прохожу через вход, сворачивая за угол.

Мои шаги замедляются, тревога закипает внутри, когда драконы появляются в поле зрения.

Дрогонаха легче всего заметить: он лежит в своём каменном ложе у входа. Синий дракон рядом с ним тоже спит. Кажется, Дорен.

Чуть дальше Агнар отдыхает рядом с Хедориком, а в самом конце, отдельно от остальных, — Эскор, молодой дракон.

Я прикусываю губу. В прошлый раз я ему не понравилась.

— Здравствуйте, — повторяю я, медленно направляясь к Дрогонаху и по пути хватая ведро.

Эскор поворачивает голову, выпускает облако дыма и сворачивается на боку, подкладывая чёрный хвост под голову.

Я с облегчением выдыхаю.

Подойдя к Дрогонаху, я смотрю на груду камней рядом с ним, беру один и кладу перед ним. Прочищаю горло.

— Доброе утро, Дрогонах. Рохан сказал, что ты охотился, так что прости, что разбудила тебя. Не мог бы ты, пожалуйста, нагреть этот камень?

Его уши дёргаются.

— Пожалуйста?

В ответ раздаётся ворчание.

— Дрогонах, поверь, я хочу быть здесь не больше, чем ты хочешь меня здесь видеть.

Он приоткрывает глаза, зевает, вытягивает передние лапы, когти скребут по камню, а затем укладывает хвост между ними. Он и правда огромный. Когда он заканчивает и смотрит на меня, я замечаю шрам, пересекающий его слепой глаз, и невольно задумываюсь, откуда он взялся.

— Тебе больно? — Он обнажает дёсны, и я поспешно отстраняюсь. — Мне поручили попытаться… поговорить с тобой. Или, наверное, с любым драконом, — бормочу я, касаясь уха. — Ты ведь знаешь.

Он смотрит на меня с совершенно непроницаемым выражением, а Дорен тихо урчит и переворачивается на спину.

— Рохан хочет, чтобы я научилась понимать вас. Думает, я смогу помочь найти пропавшие яйца. — При этих словах его уши прижимаются назад. — Но я… не знаю, как это сделать.

Я беспомощно развожу руками, и ведро ударяет меня по ноге.

— Никогда не слышала, чтобы кто-то понимал драконов, но… — Дрогонах продолжает молча смотреть на меня, и я чувствую себя полной дурой. Я вздыхаю. — Не мог бы ты просто нагреть несколько камней, чтобы я наконец оставила тебя в покое?

Он смотрит на камень перед собой, затем на груду камней рядом, после чего снова переводит взгляд на меня.

Он открывает пасть, и меня захлёстывает облегчение: сейчас он наконец нагреет камни. Но вместо этого захлопывает её, фыркает и снова опускает голову на хвост.

— Серьёзно?

Я всплескиваю руками, и ведро падает на пол.

Усевшись