На погребенных углях - Келли Коув

Я без возражений выполняю приказ. Сейчас дракон кажется мне безопаснее человека.

Подхожу к его правому боку, помня, что слева заходить нельзя.

Я жду, что Дрогонах зарычит или хотя бы недовольно заворчит, но вместо этого он слегка придвигается ко мне, словно чувствует настроение Рохана.

Рохан подходит к Карагу.

Они обмениваются резкими словами, но я не могу разобрать ни одного. Караг рычит ему что-то в ответ, с презрением плюёт под ноги, и пальцы Рохана сжимаются в кулаки.

— Увидимся в Роще, мальчик. И смотри, держи её при себе.

Караг уходит.

Рохан долго смотрит ему вслед, пока тот взмывает в небо на своём драконе. Его плечи тяжело поднимаются и опускаются. Рохану на вид чуть больше двадцати, и среди собравшихся он действительно кажется самым молодым. Но мальчиком его не назовёшь. Так же как мои двадцать три не делают меня девочкой.

Наверное, Карагу около сорока, поэтому он и позволяет себе называть Рохана мальчиком. Впрочем, это всё равно прозвучало как оскорбление.

Спустя несколько минут Рохан возвращается, молча помогает мне забраться на спину Дрогонаха и садится следом.

За всё время он не произносит ни слова. Кажется, он даже дышит через силу. Пока мы летим обратно в лагерь, его крепкая рука не отпускает мою талию, а гнев, окутавший его тяжёлым плащом, ничуть не стихает.

Дрогонах высаживает нас у пещеры и, едва мы спешиваемся, снова взмывает в небо. Рохан сразу ведёт меня в свою хижину и, переступив порог, велит принять ванну. Я не спорю, да и не стала бы. Он мрачнее тучи и почему-то беспрестанно меряет комнату шагами, то и дело сжимая кулаки.

Я молча оставляю его и иду к ванне. Всё равно он бы настоял на своём, а мне совсем не хочется попасться ему под горячую руку.

Раздевшись, я погружаюсь в тёплую воду и с облегчением вздыхаю. Веки тяжелеют. Бёдра ноют, потому что не привыкли к жёсткому седлу Дрогонаха. Колени слегка саднит после падения на Кладбище, кожа покраснела, но хотя бы не содрана.

Я осторожно касаюсь пореза на голове и чувствую лишь тонкий рубец. Мазь, которую наложил Рохан, подействовала на удивление хорошо. То же самое и с руками. Если не присматриваться, никто и не догадается, что они были изранены. Только заметные впадинки там, где срослась кожа.

Так нравилось Хозяину. После каждого наказания я почти становилась как новенькая. До тех пор, пока кто-нибудь снова не выходил из-под контроля.

А это происходило всегда.

Тепло постепенно расслабляет тело. Я поворачиваюсь на бок, обнимаю себя за плечи и сама не замечаю, как закрываю глаза.

Просыпаюсь от испуга, почувствовав, как что-то мягко касается моей руки.

Резко открываю глаза.

Рохан сидит рядом и осторожно намыливает мою кожу, особенно тщательно проходясь по синякам, оставленным пальцами Карага.

— Он плохой человек, Эльфийка. Держись от него подальше.

— Хорошо, — тихо отвечаю я, прикрывая ладонью грудь, хотя вода и без того скрывает её.

— Если когда-нибудь окажешься рядом с ним без меня, уходи. Куда угодно. Хоть к Дрогонаху. — Он не сводит взгляда с багровых следов на моей руке, и в его глазах всё ещё кипит злость.

— Хорошо.

— Скажи что-нибудь кроме «хорошо»! — вдруг рявкает он.

Я вздрагиваю. С губ срывается жалобный всхлип, и я поспешно отползаю к другому краю ванны, обхватив себя руками и крепко зажмурившись.

— Чёрт… — выдыхает он после долгого напряжённого молчания.

Но я слишком напугана, чтобы открыть глаза.

Слышу шорох одежды, потом плеск воды.

В следующее мгновение сильные руки поднимают меня, и я оказываюсь у него на коленях. Он забрался в ванну вместе со мной.

Я распахиваю глаза.

Он уже смотрит прямо на меня и тихо шикнет, пытаясь успокоить мои панические всхлипы.

Я дёргаюсь, хватаюсь за края ванны, пытаясь вырваться, даже не думая прикрыться.

— Не двигайся.

Его голос пробивается сквозь охватившую меня панику.

Я замираю.

Вода вокруг нас кажется ещё теплее.

— Скажи, что ты на самом деле думаешь. Не то, что, как тебе кажется, я хочу услышать.

— Я…

Я сглатываю и скрещиваю руки на груди.

— Что угодно, Маленькая Шептунья. Мне нужно это услышать.

Он откидывается на край ванны и подтягивает меня ближе, устраивая так, чтобы я опиралась спиной о его крепкий живот. Его ладони остаются на моих худых бёдрах.

— Я не хочу находиться рядом с ним, — тихо говорю я, имея в виду Карага.

— Хорошо. Продолжай.

— Дрогонах пугает меня… но дракон всё равно лучше человека.

Повисает тишина.

— Он лучше. Мужчины — мерзкие звери в человеческом обличье. Им нельзя доверять.

— Даже тебе?

— Даже мне.

— Ты сделаешь мне больно?

Он открывает глаза.

— Я никогда не подниму на тебя руку так, как он.

Слова — всего лишь слова. Они ничего не стоят.

— И я должна тебе поверить? После того как ты сам сказал мне не доверять тебе?

— Да.

Я невольно фыркаю и тут же осекаюсь.

Он приподнимает бровь, а уголки его губ едва заметно трогает улыбка.

— Ты сердишься на меня, Эльфийка?

В его голосе слышится веселье.

— Немного, — тихо признаюсь я. — Ты говоришь, что тебе нельзя доверять, и тут же просишь верить твоим словам.

— Противоречиво, правда? Но я Драконосвязанный. Я забрал тебя из Ямы как свою добычу, теперь ты принадлежишь моему клану. Я забочусь о том, что принадлежит мне. Так что в этом можешь мне верить.

— Даже если меня снова потащат за лошадью?

— Даже тогда, — без колебаний отвечает он. — Для тебя не будет исключений. Ни в моих правилах, ни в наказаниях, ни в том, как живёт наш клан.

Одной рукой я продолжаю прикрывать грудь, другой нащупываю ткань, плавающую в воде. Опираясь спиной о его живот, я чувствую за собой какое-то движение и изо всех сил стараюсь не думать, что именно это было.

— Я… не знаю, почему Сера так поступила. Я никогда не хотела причинить ей боль.

От мысли о ране на её ноге грудь снова сжимает чувство вины.

— Я знаю.

— Правда? — удивлённо спрашиваю я, поднимая на него глаза.

Его тёмный взгляд встречается с моим. В отблесках факела радужка отливает фиолетовым.

— Ты ей нравишься.

— И этого достаточно, чтобы ты мне поверил?

— Да. — Он переводит взгляд на ткань в моей руке. — Мойся. А потом помоешь меня.

— Вот так?

— Именно.

Я опускаю взгляд и неловко шевелюсь. За моей спиной Рохан тихо стонет, а его ладони крепче сжимают мои бёдра.

Но его прикосновения совсем не похожи