Цирк сновидений - Б. Гринн

нахожусь в шаге от финала и того, чего жажду по-настоящему — смерти убийцы матери от моих рук. Вновь смотрю на зазеркального Нокса. Беру себя в руки и, расправив плечи, шагаю внутрь.

​Стекло идет рябью от моего прикосновения: по ощущениям это напоминает прогулку сквозь атласные простыни. Когда я оказываюсь по ту сторону, Нокса и след простыл. Вместо него я вижу комнату в средневековом стиле: темные деревянные балки на потолке и свечи в каждом углу у кремовых стен.

​Здесь же находятся и другие Фамильярки, но их стало куда меньше. Замечаю, что Меган среди нас нет.

​— Мы все прошли? — спрашиваю я, озираясь.

​Фамильяр Сиприана качает головой.

— Врата закрылись сразу после тебя, — бормочет он, после чего указывает на круглый стол в центре комнаты. На нем в футляре с бархатной подкладкой покоится несколько флаконов. По одному на каждого выжившего.

​— Похоже, не все были верны своим господам, — замечаю я, осторожно приближаясь к столу. Поднимаю один из флаконов, но стекло слишком темное, чтобы разглядеть содержимое. — Что это?

​— В каждом — кровь хозяина, — отвечает подопечный Сиприана. — Но имен на них нет, только эти странные рисунки. Полагаю, они хотят проверить, насколько хорошо мы знаем своих господ, заставив выбрать верный флакон.

​Интересно, ему подсказали, как пройти это последнее испытание или он просто сообразительнее остальных? Черт, а если в одном из них кровь Дэймона? Осторожно ставлю флакон на место, боясь ошибиться.

​— Я пойду первым. Если ошибусь, вы хотя бы будете знать, чего ждать. — Он делает шаг ко мне, пока остальные за его спиной тревожно перешептываются.

​— Как тебя зовут? — спрашиваю я, когда он тянется к первому флакону в ряду.

​Он одаряет меня жестокой улыбкой.

— С чего вдруг такой интерес? До сих пор ты нами не больно-то интересовалась.

​— Прости. Я думала, так будет проще — держать дистанцию, раз не всем суждено пережить обучение. — И потому, что у меня есть опасная миссия, которую нужно исполнить.

​Он пристально изучает меня прищуренными глазами.

— Возможно, если бы ты вела себя иначе, не была бы так одинока. Тебе стоит внимательнее присматриваться к тем, кто тебя окружает, Избранная.

​Я морщусь от этого прозвища, но в его словах есть зерно истины.

​— Ну, была не была.

Он вытаскивает пробку, салютует нам и осушает сосуд одним глотком.

​Где-то за пределами комнаты раздается колокольный звон. Наши головы резко поворачиваются на звук — и в этот миг пол разверзается, поглощая Фамильяра Сиприана. С расширенными глазами и бешено колотящимся сердцем я пялюсь на пустое место, где он только что стоял.

​Снова смотрю на флаконы, затем на оставшихся девушек. Сейчас или никогда. Я не собираюсь пропускать никого вперед — не думаю, что вынесу вид еще одного провала. Принимаюсь изучать каждый флакон, вглядываясь в фигурки животных, выгравированные на матовом стекле.

​Фамильяр Сиприана пил из того, на котором был изображен слон. На остальных красуются сова, павлин, змея, волк и еще какой-то зверь, которого я не могу толком опознать — он похож на гиену. Все они кажутся знакомыми, но я никак не могу вспомнить, где их видела.

В памяти вспыхивает воспоминание. На балу-маскараде Нокс предстал в образе волка. Сиприану досталась маска слона, Егору — змеи. Как предусмотрительно. Беру тот флакон, на котором выгравирован волк.

​Вот и всё. Я вот-вот официально свяжу себя с ним. Стоит сделать глоток и пути назад уже не будет. Но какой у меня выбор?

​Только тянусь к пробке, как тяжелый гул заставляет обернуться. Голая стена за спинами остальных девушек идет рябью и из неё выныривает Меган.

​— Полагаю, этот флакон принадлежит мне, — выплевывает она сквозь зубы.

​Меган тычет пальцем в сосуд у меня в руках. Выглядит она так, будто её дюжину раз протащили задом наперед сквозь колючий терновник, а после швырнули в овраг. Кудри превратились в спутанное месиво, одежда изорвана и покрыта пятнами, а на лице живого места нет от синяков.

​— Вообще-то, нет. Ты — избранница Егора, а не Нокса, — вытаскиваю пробку, пока она наступает на меня.

​— Ошибаешься. Нокс вчера велел мне выбрать его. И кто его осудит? Ты же смертная скука по сравнению со мной.

​Какая поразительная наглость.

​— Ты бредишь, Меган. Тебя приставили к Егору и так было всё это время. Ты сдохнешь, если выпьешь это — в этом и заключается весь гребаный смысл последнего испытания.

​Подношу флакон к губам и выпиваю кровь. Меган бросается на меня, но слишком поздно. Я поглотила всё до последней капли.

​— Сука! — визжит она.

​Кровь Нокса на вкус совсем не такая, какой я её воображала. В ней нет характерного металлического привкуса. Напротив, она удивительно приятна. На вкус она — как заходящее солнце погожим летним вечером. Сладкая и дарящая покой.

​Меган хватает меня в тот самый миг, когда мир взрывается всеми цветами радуги. Но прежде чем я успеваю насладиться новыми красками и ощущениями, которые, я знаю, вот-вот нахлынут, раздается колокольный звон и пол поглощает нас обеих.

ГЛАВА 29

Дэнни

Первое, что я слышу в этой темноте — стон. Я настолько дезориентирована, что не могу понять, мой ли это голос или чей-то чужой. Слева что-то шевелится, а следом наваливается стужа. Непоколебимый, лютый холод просачивается под кожу, пробирая до самых костей. Кажется, даже если я сяду перед пылающим камином, укрывшись тремя одеялами, меня всё равно будет бить дрожь. Зубы выстукивают чечетку, пока я пытаюсь приподняться. Запястья сковывают холодные железные цепи. Ладони впиваются во влажный, неровный камень подо мной.

​Что я наделала? Неужели всё это было лишь грандиозной вселенской шуткой? Все те обещания блеска и славы — ради того, чтобы в итоге оказаться в оковах, точно узница? Поднимаю голову, глядя сквозь завесу мокрых волос, и из горла вырывается крик.

​Чья-то рука зажимает мне рот и рывком тянет назад, в надежные, теплые объятия. Я уже почти расслабляюсь, готовая довериться, но тут мой взгляд падает на Меган — её окровавленное тело безжизненно распростерто на полу.

​Впиваюсь ногтями в руку, закрывающую мой рот, стараясь вонзиться в плоть как можно глубже. Но я слишком истощена, чтобы причинить хоть какой-то вред. Кости кажутся хрупкими, будто они переломятся от любого резкого движения.

​— Это я. Просто я, — шепчет мне на ухо Фамильяр Сиприана. — Тише, прошу. Тебе нужно успокоиться, потому что они уже идут.

​Вздох облегчения